Охотичьи рассказы Юрия Котлярова

[kot0458]

Во как!.. Про День энергетика не подумал, но... угадал!

[Алексей Семенович]

:hi Ну, вот, как раз повод про День Энергетика вспомнить, который у нас на форуме забыли, однако мы тут. Без нас ни-зяяяя! Был один Котляров в молодости, пытался ухаживать за моей девушкой. Юра! Ты теперь понимаешь, что не могу я читать твои замечательные рассказы, без душевных содроганий! Ага! Теперь у меня жена-учитель. Ну и кто читал (давно) Шукшина, ну и Золотухина "Кишки вдребезги" по моему называлось в журнале "Юность" вроде бы. Ну, это , когда козу повесили на шлагбауме на ж.д. переезде...и как Золотухин поступал "на артиста". Ну и Михаил Евдокимов, и выходит, что все таланты с Алтая! И у нас на ЮРКЕ есть теперь, прекрасно!

[kot0458]

Ну и что же сталось с тем моим однофамильцем, который вздумал ухаживать за вашей девушкой?..
Да уж... Алтай богат и на таланты, и на неординарные личности... об этом я уже , кажется, тут как-то писал. Видимо, климат тому располагает!..
сейчас покажу ещё один свой рассказик об нашем алтайском чудике. Пусть это будет всем вам моим новогодним подарком!

[kot0458]

ЗАВЬЯЛОВСКИЕ БЕСТИАРИИ

Эпиграф:
Хорошими делами прославиться нельзя!
Старуха Шапокляк


1.
В любой деревне, в любом посёлке обязательно отыщется персонаж из той ка-тегории, что на Руси зовётся “горем луковым”. Тот, с которым постоянно приклю-чаются невероятные и комичные (для постороннего наблюдателя) истории, который всякий раз вляпывается в неприятные (для самого себя) ситуации. У нас таким героем-неудачником по праву может считаться Пётр Слёзкин, прозванный одно-сельчанами - Петюньчик Тридцать Три Несчастья. За что бы он ни принимался, всё у него выходит как-то не “по-людски”, насмех всему селу.
Да уже самый внешний вид нашего Петюньчика вызывает невольную улыбку и наводит на сомнение о том, что Бог создал человека по своему образу и подобию…. Небольшой его росток с избытком компенсируется полнотой фигуры. Причём, “полнота” - это ещё слишком мягко сказано, так как про людей таких комплекций обычно говорят, что “их легче перепрыгнуть, чем обойти”. На круглом, словно блин, лице постоянно присутствует как бы гримаса изумления. Именно такое впечатление производит прихотливое расположение на нём четырёх “пуговичек”: рта, носа и глаз. А его сарделеобразные конечности, постоянно распростёртые в стороны по причине вышеупомянутой полноты, ещё более усугубляют то-самое впечатление человека, который сотворил что-то несуразное, и вот теперь сам себе удивляется: и как это так нелепо вышло?
Большая часть его “подвигов” приключается с ним на охоте. Так как ко всем прочим своим недостаткам, Петюньчик, время от времени, предаётся охотничьим забавам. Все его вылазки на охотничью тропу заканчиваются, как правило, очередными казусами, с нанесением максимального ущерба самому охотнику и минимального - окружающей среде. Кстати сказать, во многом, из того, что с ним случается, он обязан другому своему увлечению - какой-то даже патологической тяге к спиртному (впрочем, последнее пристрастие, в той или иной степени, свойственно подавляющему большинству представителей сильного пола нашего села).
И зачастую разбор происшествий, случившихся за “отчётный период”, начинается на наших еженедельных посиделках-перекурах именно с очередных Петюниных “подвигов”.
2.
- Мужики, слышали новость, чё опять наш Петюньчик отморозил? Ох, умереть - не встать, не успеть рассказать!.. В эти-то выходные охоту на селезней с подсадной разрешили… Ну, Петюня и набился ко мне в компаньоны. Даже где-то подсадную-крякуху, по такому случаю, добыл. «Ладно, - думаю – вдвоём-то повеселей будет. Да и бензин в складчинку – всё какая польза». Поохотиться-то собрались аж на Няшино – за сорок вёрст. Путь не близкий. До зари заехал за ним на своём «москвичонке». Запихал он свою резиновую лодку и прочий скарб в багажник и – ходу до озера. Там на бережку накачали свои плавсредства. Поскидали в них свои причиндалы. Уток – в мешки, ружья – за спины и поплыли к скрадкам. Я ещё как-то удивился: чего это Петюня в свою лодку маховик от ГАЗ-53 припёр? Да мало ли, может это он его заместо якоря использует. Только я усадил свою крякуху на воду, да раскинул с пяток чучел – со стороны Петюни какой-то внушительный всплеск.

«Ну, - думаю, - точно: заякорился». И не успел я в своём скрадке сховаться – как слышу: кажись Петюньчик ко мне гребёт. «Ты чё тут расплавался?! Дуй в свой скрадок – эвон заря уж занимается. Некогда тут дебаты устраивать!» А он: «У меня, эт-самое, кажись, крякуха утопла…» Что?! Как?!! Оказывается, он к своей крякухе заместо грузика тот самый маховик привязал! Вернее сказать: крякуху к маховику. Так бы оно, может, и ничего, да верёвочка короткой оказалась… Вот евойная крякуха и пошла ко дну вослед за маховиком… Чисто Му-Му… Я ему: « Эт надо же было додуматься! У меня – эвон - гирька килограммовая. Куда уж больше-то! Чай, это ведь это – крякуха, а не, к примеру, страус. Ты б уж тогда заодно маховик в сборе с коленвалом приспособил. Чтоб уж наверняка!»

3.
- Подумаешь: маховик – так, безделица! В нём и весу-то, может, чуток поболее десяти кило… Как-то пару недель назад утром иду на работу, прохожу мимо Петюниного дома. Тут и он сам, лёгок на помине: из своих ворот карячется. Но поче-му-то не как все добрые люди, а согнувшись в три погибели и вперёд задом. Пыхтит будто паровоз - чё то вытаскивает. Кое-как за ворота перевалился, гляжу, а он, оказывается, болванку-кругляк тянет, да длиннющую - метров на пять, не меньше. “Чё это ты, - интересуюсь, - то ли с азимуту сбился? Добрые люди всё в дом, а ты из дому тянешь. Или, может, у тебя там какой цех по изготовлению металлопрока-та налажен?” А Петюньчик молча выволок свою железяку за ворота и, смотрю, пыжится её поднять. Ну, взялся и я ему подсобить. Ё-моё, тяжеленная - центнера на полтора! Куда там твой маховик попал! “Далеко, - спрашиваю, - тащить-то её собрался?.. Да соображай быстрей, а то у меня пупок развяжется”. Он запыхался, уж и слова сказать не может, только башкой мотнул в сторону бурьяна, что у забора. Кое-как допёрли, сбросили. Я, было, уходить, а Петюня, чуть не плача: “Сделай одолжение, подмогни, - мне ещё три таких штуки сховать надо”. Помог, куда деваться. Но зато после он, в качестве оплаты, такое поведал, что я опять чуть живот не надорвал, только уже от смеха!
Это, оказывается, присмотрел наш герр Питер, что в Агроснабе, под навесом, трубы двухдюймовые лежат. Да удобно так, в аккурат рядом с заборной дырой. То есть, бери - не хочу! Ну, он, значит, и захотел: решил водяное отопление в доме обновить. Чё им, дескать, зазря тут, без всякой пользы ржаветь! В нынешнее воскресенье, ночью, вышел на промысел. Благо, ему от Агроснаба до дому - рукой подать. Приволок к себе на подворье первую трубу и решил, как водится, это дело отметить. Так сказать, за удачу. С полбутылки осушил и на вторую ходку подался... Вы ж его знаете, он и трезвый-то в трёх соснах блудит, а тут, заливши шары, совсем с маршрута сбился. Нет, дыру-то в заборе он отыскал. Но вот дальше: заместо того, чтобы направо - его налево занесло. Ведь там, специально для Петюни, указателей ещё не установили! А слева от дыры уже который год те-самые кругляки навалены. Ну, наш несун на них свой пьяный “глаз и положил”. - До утра четыре штуки на своём хребте перетаскал. “Ишь ты, - говорит, - таскаю их, а сам ещё соображаю: правда, всё-таки, говорят, что водка - зло. Первую-то играючи нёс, а тут, после стакана, ноги как ватные сделались...” “Как же, - изумляюсь, - ты, бедолага, их в одиночку да в такую даль таскал, когда мы теперь вдвоём кое-как за ограду их выперли?!” А он: “ Ишь ты, своя ноша, видно, и впрямь не шибко тянет...”

4.
- Слышь, а когда у него те железяки таскали, ты там во дворе гончака, случаем, не видел?.. Нет? - И не увидишь! Он у Петюньчика от малейшего шороха так сразу прячется, что потом по нескольку дней не дозовёшься. Это Петюньчик так его выдрессировал... Решил он как-то, что неча зазря на кобеля харч переводить. Охоты ведь с ним от силы три месяца в году. Остальное же время, знай, валяется себе его Пиратка на солнышке - разъелся от безделья, чуть не с самого хозяина и от лени даже мух перестал ловить. Ну, Петюня и решил, значит, в нём сторожевые навыки развивать. Как-то подкрался с железной ванной к безмятежно спящему Пирату и накрыл его, будто мыша миской. Сам наверх взгромоздился и давай на той ванне чечётку отчебучивать. Грохот поднял - страшный! Всех соседей на уши поставил. Он то думал, что после такой экзекуции, кобель всегда начеку будет, ни кого по-стороннего к хате не подпустит. Но, как обычно, эффект обратный вышел... Стоит лишь кому в их ворота стукнуть - бедный Пиратка, аж ни какие цепи не удержат, сразу с визгом за сараями прячется. Ни какими коврижками его оттудова потом не выманишь...

5.
- А на хрена ему гончак, коли он для этих целей нашего придурка - Лёлика Морзе приспособил. Вот ведь, подобралась пара: гусь да цецара! Дело-то как вышло. Собрался однажды по осени Петюньчик зайчишек погонять. Свистнул своего Пиратку, а тот, видно со страху, опять куда-то сховался. Тут как раз Лёлик мимо проходил. Петюня ему: “Пойдём со мной на охоту. Будешь у меня заместо загонщика - зайцев из посадок нагонять”. А Лёлику чего бы ни делать, лишь бы стакан краснухи накатили: “ Ла-ла-ладно, - своей “морзянкой” ему заикается, - маля со-гла-гла-сный”. Ну, там гоняли - не гоняли, убили что - не убили. История умалчивает. Наконец, захотелось им отдохнуть и заодно отобедать. Отобедали, бутылочку бормотухи, как водится, раздавили и решили до дому двигать, чтоб ещё добавить. Идут, Лёлик-то налегке вышагивает, а Петюньчик и боеприпасы, и ружьё на себе несёт - совсем упарился. Ну и всучил свою поклажу тому Лёлику: чего, дескать, - на дураках у нас завсегда ездят. Подходят к крайним домам, тут придурок ему и командует: “Ру-ру-руки в гору!” И стволы на Петюню наводит. У того аж челюсть отпала: “Ты чё, Лёня, не шути так! Оно же заряжено - застрелишь ненароком”. А Морзе: “Маля ду-дурак, маля по фи-фи-фигу. Ру-руки в гору, сте-те-лять буди...” Куда деваться - с дурака и впрямь взятки гладки. Так и пошёл Петюньчик через всё село “под конвоем” с поднятыми руками. Вот смеху-то было!..


6.
- Да-а, что ни говори, а любит наш Петюня зайчиков стрелять, хотя и всякие неприятности с того увлечения имеет... Эвон, на прошлую масленицу поехали мы с бабой в райцентр, в Завьялово: на людей посмотреть да на себя... прикупить чего-нибудь. На праздники-то завсегда всякову товару полным-полно завозят. Во-от. Ну, баба моя по лавкам шмонает, а я боком-боком и - к тому месту, иде блинами да под водочку потчуют. Выкушал три блина. Стою, на праздник любуюсь. Кругом гулянье в разгаре. Тута тебе песни играют, тута на столб за петухом карабкаются, там соломенную бабу подпалили да вокруг неё хороводят, а на сцене скоромохи народ потешают. - Весело! Во-от. Вдруг смотрю, наш Петюня идёт, в мою сторону продвигается. Харя у него крра-а-сная такая - видать, тоже штук несколько блинов ужо заглотил. Пропустили мы с ним - так сказать, за встречу - ещё по паре штучек и двинулись сообча искать: на что бы нам свою энергию в мирных целях направить. Ходили-ходили в обнимку, на аттракционы набрели. Ну там, силомеры, перетягивание каната, бросание колец на гвоздики и прочая канитель. Всё энто как-то не про нас. Вдруг видим - тир. Во, подходяще! Мы ходу туда. Купили по пригоршне пулек, и давай по мишеням палить. Да ловко так: попадёшь в какую зверушку, она - кувырк и кверху лапками. Энтот, который там, в тире, за главного, ужо упарился их по новой устанавливать. Сам-то из себя мордастый, комплекцией почти, что с Петюньчика - в аккурат на полтира расшиперился, ажно стрелять мешает - тень создаёт. Во-от. Тута Петюня ему и говорит: “Слушай, что ты нам всяких ёжиков да попугайчиков выставляешь? Тоже, нашел дичь! Желаю по зайчику стрельнуть, потому как я охотник, а не браконьер”. Ну, который главный, ни слова не говоря, двинулся до того зайчика. Только он его с ушей на лапки установил, не успел даже развернуться в своё укрытие, Петюня - бац! Стрельнул, да не в зайчика, а в аккурат тому мужику по заднице угодил. Оно и понятно, такая “мишень” - я ж говорю: на полтира! Энтот “подранок” ка-ак взвоет да ка-ак сиганёт - куда там тому зайчику, - впору кенгуру! Чуть навес башкой не сшиб. Затем приземлился, зад руками обхватил и давай по тиру круги нарезать, будто разъярённый лев по клетке. Да быстро так перемещается, я от него такой прыти даже и не ожидал. Во-от. Сделал он так круга три, вдруг подскочил к барьеру, выхватил из рук у Петюньчика воздушку да ка-ак огреет его прикладом по башке, - ажно тот приклад на кусочки разлетелся. Я вижу, что ход событий принимает непредсказуемое направление, - цап под руки Петюню и, чуть не волоком его, ходу из того тиру. Насилу в толпе затерялись, ушли, так сказать, от погони. Не то б энтот “зайчик” нам такого показал - мало бы не показалось. Во-от...
Тута как-то по осени я опять в райцентр поехал зачем-то. Да мало ли: может патронов прикупить, а может за путёвкой - дело-то к открытию шло. Ну, справил свою нужду, а до автобуса ещё долго ждать. Решил, от неча делать, по райцентру прошвырнуться. Иду, по сторонам глазею и вдруг, на энтот самый тир набрёл. За-шёл вовнутрь, смотрю: тот же самый, с выпуклой мордой, который Петюнин “зайчик” там руководит. Он то меня не признал - мало ли кажный день народу перебывает. Во-от. Купил я десятка два пулек, стреляю, а самого интерес разбирает. “Да, - говорю, - опасная тута у вас работёнка. Смертных случаев-то, упаси бог, не было?” А он: “Нет, до смерти - такой пулькой разве что голубя уложить можно, а вот ранение я энтой весной от одного гада получил. Так мне по правому полужопию препоясал, - я потом неделю сесть не мог и спал на пузе...” Вот тебе и “зайчик”!

7.
- Да что там твой зайчик - так, мелочь, хотя и пузатая. То ли дело нынешней зимой, когда наш Петюня вступил в схватку с раненым кабаном. Вот то было зрелище! Будь у меня тогда кинокамера, заснять это дело, и все “оскары” - мои. Комедийный триллер, с откровенными эротическими ...выражениями, под названием: “Особенности национальной корриды”. Во!
Это значит, в начале декабря собрались мы втроём на охоту: я, Костыль и Ванька Китай-город. Снега тогда ещё немного выпало, вот и решили выехать с конфортом: на моём “москвичонке” - чего зазря ноги бить от колка до колка. Любому известно, что “лучше плохо ехать, чем хорошо идти”. Первым делом направились к Калужскому колку. Вы ж знаете: он сразу за огородами, и зайца там - пропасть! Только подъезжать к нему, видим: впереди нас какой-то мужик по дороге вышагивает. Сам, как положено, в белом маскхалате, а за плечами зачем-то красный флаг несёт. Костыль, он у нас самый глазастый, первый его усёк: “Гля, - говорит, - какой-то чудило, видать, в атаку на зайцев с флагом выступает. Будто герой гражданской войны Щорс!” Догоняем того знаменосца, а это, оказывается, наш Петюня Тридцать Три Несчастья - тоже на охоту намылился. Увидел нас - рот до ушей, дескать, “разрешите составить компанию”. А за плечами у него вовсе и не флаг, а ...красная бабья кофта на ружейных стволах развевается. Умора! Это, стало быть, когда он там у себя перед охотой по двору шарашился, ну и зацепил перекинутым ружьём с бельевой веревки ту самую одежину. Да так с “прицепом” и подался. Что делать? Хучь плачь! Взяли с собой этого непутёвого. Дак оно и ловчей вчетвером-то колки гонять. Остановились у Калужского и, как обычно, стали перепираться: кто первый в загон пойдёт. Кому ж охота? Тут Костыля, будто за язык дёрнули: “Хлопцы, - канючит, - дайте хоть по патрону, я как-то в спешке дома свои позабыл”. Что делать? Хучь плачь! Ну, вы ведь знаете, он этим приёмом завсегда боекомплект у себя пополняет. Но тут как раз осечка вышла. Китай-город аж подскочил: “Ты бы ещё и башку свою дома оставил. Халявщик! Вот и дуй вместе со “знаменосцем” в загон”. И ведь как чувствовал - в первом же загоне на него лиса вышла! Ванька её и приговорил. Тут уж Костыль в него мёртвой хваткой вцепился, потребовал немедля обмыть горжетку. Китай-город будто змей на сковороде крутился: и денег-то у него нету, и пить ему с утра чего-то не хочется, и, говорит, что “давайте дальше поохотимся, пока масть прёт, - может, кто чего ещё подстрелит”. Дак разве от Костыля отвертишься. Что делать? Хучь плачь! Охоту, конечно, по-боку, завернули моего “Москвича” салазками назад и - ходу до магазина. Выставил нам Китай-город пол-литра, но ...кого там этого для четырёх мужиков? - Так толь-ко, для затравки. Срочно потребовалось добавить. Тут мы уже втроём на Ваньку навалились. Но на того ведь где сядешь, там и ...вокзал. Упёрся рогом - и ни в ка-кую. Что делать? Хучь плачь! Вдруг Костыля осенило: “А давайте, - говорит, - к моей тёще в гости наведаемся. Она у меня гостеприимная старушка. Вона, вчера у неё был, с праздником поздравил. С этим..., как его..., а: с Введением во храм Богоматери (имеется ввиду праздник: Введение во храм Пресвятой Богородицы). Ну и раскрутил старую каргу на пузырёк. А сёдня сам бог велел - как-никак день сталинской Конституции. Должна прочувствовать!”
Ну, нам-то чё, рванули всей кодлой до той тёщи. Мы к ней с открытой душой, а она сперва выкобениваться стала, чуть было нам “от ворот поворот” не устроила: “ На вас, алкашей, - дескать, - никакой выпивки не напасёшьси. Понаделали на каженный день по празднику, абы не работать, да только водку трескать. А ежели хотите знать, нынче Рождественский пост. Накося-выкуси!” И дулю, почему-то, под самый Петюнин нос свернула. Что делать? Хучь плачь! Но затем пригляделась повнимательней к тому Петюне, видать чего-то вспомнила, ну и предложила, чтоб мы помогли ей того кабанчика зарезать. “А я, - говорит, - за то вас свежатинкой да под самогоночку попотчую”. Я было, ради смеха, возражать ей принялся: “ Что ж это вы, мамаша, только сейчас про пост намекали, а теперь нас во искушение вводите? Непорядок!” Дак она меня махом срезала: “ Не словоблудничай, ибо в Писании сказано: не человек для субботы, а суббота для человека”. Вот ведь какая теоретически подкованная старушенция!
Ну, посовещались про меж себя. “Дак чего там, - решили, - мы того порося вчетвером голыми руками задавим. И мявкнуть не успеет. В крайнем случае, поди, за час его разделаем - и всех делов”. Короче говоря, согласились. “ А ну, - командуем бабке, - показывай, где тут у тебя хлев, да лезь в погреб за угощением, не мешкая!” Завела она нас в свои клетушки, сама в пригон юркнула и - глазом не моргнули - выводит оттудова борова. Не поверите: раза в два больше нашего Петюньчика. Центнера на три! Весь в шерсти, на нас диким зверем смотрит. А из пасти у него не то, что клыки - бивни, как у мамонта, в натуральную величину торчат. Ё-кэ-лэ-мэ-нэ, да его не то, что ножичком резать - просто так рядом стоять и то боязно. Что делать? Хучь плачь! Впору, хоть “взад-пятки”. Но тут Костыль опять идею подбросил: “Ребята, давайте так сделаем: я ему за ухо из ружья бабахну, он, конечно, с катушек свалится, а Петюня его в это время ножичком по горлу - чик. И всех делов”. Не знаю, как там Петюньчик, а мы так с Китай-городом сразу с этим сценарием согласились. Вручили ему ножик, а сами - поближе к калитке. Оно издали как-то ловчее наблюдать за всем тем “театром военных действий”. Панорамнее обзор получается, да и безопасней...
Встал, значит, Петюня наизготовку, словно бегун на старте. Только заместо эстафетной палочки – ножичек в руке. А Костыль всё никак ему выстрелом не отстартует: кабана на «мушку» поймать не может. Что делать? Хучь плачь! Этот «зверюга ужасный», видать, почуял чего или, может, там у себя в хлеве застоялся. Носится по всему загону, как угорелый, рычит и бивнями своими глызы мёрзлые из земли выворачивает. Наконец, Костыль всё-таки приложился и бабахнул. Что тут началось! Вепрь этот как подскочит, ка-а-к взревёт нечеловечьим голосом да ка-а-а-к попрёт на нас в рукопашную с бивнями наперевес; аж штакетник – в щепы… Что делать? Хучь плачь! Мы – кто куда. Бабка, так та, будто какой матрос-подводник при экстренном погружении, мигом в погреб занырнула и люк за собой задраила. Меня как вроде ветром подхватило. Глядь, я уже на крыше бабкиного сарая очутился, верхом на коньке. Тут же, рядом со мной, Ванька с Костылем примостились. Прижались друг к дружке будто две мирных горлицы и – «ни гу-гу»… Один лишь Тридцать Три Несчастья чего-то там замешкался (видать, на сарай подъёмной силы не хватило). Ну, секач этот, недобитый, и пошёл на него. Что делать? Хучь плачь! Петюня-то, со страху, и про ножичек свой забыл. Так рванул наутёк – аж с пробуксовкой. Куда там тому бегуну! Быть бы новому рекорду по бе-гу с препятствиями, если б не Костылёвское ружьё. Петюня как-то ногой за него зацепился и – юзом в навозную кучу. Вперёд носом. Кабан на него тут и навалился. Что делать? Хучь плачь! Ладно, хоть, Петюня не растерялся: хвать его за те-самые бивни, и давай они по земле кататься, друг дружку мять. Посмотреть со стороны – натуральная японская борьба тяжеловесов. И в цирк ходить не надо. С той лишь разницей, что там, у них, нагишом борются, а тут один в валенках и фуфайке. И визг вперемешку с матюгами. Что делать? Хучь плачь! Посмотрел я на это безобразие и, куды деваться, скатился с крыши – Петюне на подмогу. Ножичек его подобрал и приноравливаюсь – как бы половчее кабана пырнуть. А он с Петюней до того в клубок слепились, ну чисто сиамские братья. И оба так в навозе увазюкались, что мать родная не опознает: где тут Петюньчик заканчивается, а где уже кабан продолжается. Что делать? Хучь плачь! Тут уж и Ванька с Костылем подскочили. Накинулись мы всем кагалом, и пошла «куча-мала». Кой-как кабана опрокинули, завалились на него вчетвером,… глядь: а он, вдруг, под нами чего-то за-хрипел, дёрнул задними ляжками и затих. Дух испустил! И не успели мы друг дружку «с полем» проздравить, как из погреба бабка пробкой вылетела. Блажит: «Ироды окаянные, душегубы! Он ить под вами задохси. Как же таперя крещёному человеку эту дохлятину исти? Изыдите отсель, чтобы глаза мои вас не видели». Мы уж к ней и так, и эдак; дескать: «Мамаша, кабанчик ваш, может, вовсе и не сдох, а героически погиб от огнестрельного ранения. Эвон, какую дырку ему Костыль в ухе прострелил. Он, видать, кровушкой и истёк». Где там! Старуха – ни в какую. Так и вытурила нас со двора, даже пол-литру за труды не выставила. Хучь плачь!..
Кстати сказать, после мы от людей узнали, что она этого своего клыкастого борова в Заготконтору сдала. На цветной телевизор вытянул. Вот те и «дохлятина»! Верь после этого в христианскую добродетель.
А ты говоришь: «зайчик»!..

[kot0458]

Самое последнее из написанного. Написал в новогодние праздники:

УКА

Эпиграф:
«А поедем-ка во Льгов! …Мы там
уток настреляем вдоволь!»
(И. Тургенев, «Льгов»)

«А давай-ка махнём на Ука! – вот такой почти тургеневским фразой обратился ко мне, после очередной безуспешной утренней зорьки, дед Хрячок, - Здесь нынче до самого северного пролёта ни черта не будет. Там заказник под боком - вся местная утка, что ещё неповыдолбили, туда сместилась, а жировать как раз на Ука летает… Пустыми, хоть как, не вернёмся!»
Как я понял: Ука - это какое-то озеро… Я даже уже где-то слышал о его существовании. Странное, не привычное уху название! Не какое-нибудь там: Глубокое, Курневатое, Круглое, Телеутское, Гусиное… Хотя, у нас здесь много вот таких необычных названий. Взять хоть тоже Мостовое! Мостов на этом озере сроду не было, да и кому придёт в голову строить мост через озеро шириной более четырёх километров? Да и зачем?.. Или вот: Балалайка, Китово (откуда на нём киты?!.), Сладкое (не слаще иных!), Соплячиха (вообще без комментариев)… Ну что ж… Ука – так Ука! Как-нибудь разберёмся!
…Дело было в первых числах октября. Мне дали отпуск и я мотался со своим вновь обретённым охотничьим компаньоном - дедом Хрячком - по всем близлежащим озерцам и болотинам. Он уже лет десять, как «вышел на пенсию», но имел ещё силы и главное: желание на то, чтоб отстоять зорьку на перелётах… У него были большие познания и опыт в местной охоте, а у меня отпуск и… мотоцикл. Охота с первого числа открывалась на «каждый день и с неограниченным количеством добытой дичи» – вот я и позарился на это, вымолив у начальства тот самый отпуск в горячее уборочное время.

Но… «та утка как в воду канула!» Оно и понятно: в первые дни охоты местные… а более того, приезжие городские охотники - устроили ей такого «шороху», что вся ещё способная «стоять на крыле» забилась по крепям, зонам покоя и заказникам… Даже малоценных, в глазах охотников, лысух – и тех не стало видно… Только чайки да выпи нарушали покой ещё недавно обильных на дичь плёсов.
…Как оказалось: Ука - бумерангообразное озеро, длиной километра в полтора и шириной метров в двести, расположилось на самом краю соснового Кулундинского бора. За полста вёрст от нашего поселка. Оно обрадовало отсутствием других охотников и… неожиданным обилием дичи. Не успели мы, ещё в густых сумерках, заплыть на своих резиновых посудинах в камышовые курни, морзянкой протянувшиеся почти через всю середину озера… только начали раскидывать чучела… как началось! В слегка морозном, по осеннему чистом воздухе стоял какой-то торжественный, пьянящий душу охотника, непрекращаемый, свистящий шелест от трепещущих утиных крыльев. Сначала, как из рога изобилия, горохом посыпали чирки. Затем, когда немного посветлело, пошла утка покрупнее: широконоска, серая, шилохвость, красноголовик, гоголь… И, наконец, когда уже совсем рассвело: сытый, с полным зобом зерна – с полей повалил крякаш! Неосмотрительно взятые с собой всего лишь два «дежурных» патронташа уже давно и безнадёжно опустели, и я, отложив в лодку бесполезное теперь ружьё, с отчаянием взирал на такое сказочное изобилие! Жаден человек в своем азарте! А много ли сможешь рассмотреть, когда превращаешься в подобие безжалостного хищника, смотрящего сквозь мушку прицела?.. Может, даже к лучшему, что хоть, и вынужденно, но моя стрельба так быстро закончилась. Скрывать не стану: первые минуты я упрекал и казнил себя за то, что «не подготовился к бою». Но понемногу страсть улеглась, и в какой-то момент наступил перелом в настроении. И вот я уже без алчности, а с восторгом созерцал эту почти мифическую, завораживающую пернатую вакханалию. Да и вид полутора десятка добытых уток, белевших кверху брюшком средь чучел, так же радовал взор и тёплой волной окатывал ликующее сердце охотника... Дед Хрячок ещё какое-то время отстреливался из своей одноствольной «пукалки» от беспрерывных атак утиных эскадрилий. Но затем и в его скрадке наступила тишина. А утка всё шла и шла...
…Собрали битую дичь и чучела. Выбрались на берег. Раскинули на просушку пахнущие тиной лодки и снасти, а сами, усевшись на пожухлую травку, достали из своих котомок нехитрую снедь… Робко пригревало осеннее солнышко, откуда-то ветерком наносило чуть уловимый терпкий аромат далёкого костра. Хорошо!.. «Это в совхозном саду опавшую листву и старые ветки сжигают - к зимушке готовятся! - нарушил молчание дед Хрячок, - Он тут недалёко… сад-то. За двумя посадками… С самого краю от села… Вот из-за этого сада, может, и назвали озеро: Ука!» Я с недоумением поглядел на Хрячка… Мне уже давно не терпелось выпытать у него: откуда такое странное название? И даже прикидывал: как завести разговор на эту тему, но дед меня опередил: «И-и-и… я вижу – ты не в курсе?.. Да, ить, откудова тебе знать – ты ж не местный… Сколько в наших краях?.. Лет пять?.. Чуть поболе?.. – Оно и понятно! Уже столько времени минуло… Годков двадцать, а то и с гаком! Расскажу…
…Был тогда тут у нас районный прокурор. Фатеев. Лиходей и держиморда – каких поискать! Сколько он крови нашему брату попил!.. Как вспомнишь – мороз по коже! Да взять хоть меня, к примеру. Раз приходит ко мне повестка… в прокуратуру. Что такое? – Вроде бы чист перед законом: не то, что какого криминалу – колоска с поля не подберу! Захожу к нему в кабинет… Развалился за агромадным заваленным бумагами столом такой …паук: столько, видать, с народу соков напился, что казённый китель на пузе уже не сходится. И с порогу на меня, аж слюна веером и волосатыми кулаками по столу сучит: «Где, ворюга, сено украл, что на твоём подворье находится?!.» Я аж опешил: «Да вы что?.. Какое: «украл»?.. Я его собственными руками в неудобьях на Червотоке накосил! Каждый год там для своей коровки пару стожков ставлю. – Любая собака про то знает… кроме вашей милости!» Он: «Ты мне тут дурака не включай! Готовы всё государство по своим подворьям растащить, да ещё и невинных из себя корчите… Где у тебя доказательство? Какая бумага на это есть?.. Без бумажки ты – букашка, коль с бумажкой – подотрись!» Вот так… Пришлось сено на совхозный сеновал свезти, а коровку – под нож пустить. Кормить-то её нечем… И не я один. Почти у всего села такая петрушка тогда приключилась… Сказывали, что в других сёлах – тоже самое… Да чего там про нас - простых работяг, когда всё районное начальство, только услышав его фамилию, трепетало осиновым листом. Помнится, любимая его присказка была: «Дайте мне человека, а уж статью я под него сам подберу!..» Весь район от него стонал, но пикнуть не смели. У него в крае, шептались, какие-то связи были. Потому, может, он в нашем районе, лет пятнадцать упырничал. Так-то, сказывают, их каждые пять лет с места на место тасуют – наверное, чтоб местному люду хоть какой передых от них наступал. Оно и понятно: пока переедет на новое место, пока освоится, пока всё своей паутиной опутает, приловчится здесь соки сосать… а его уже в другое место пересаживают… А этот Фатеев так прижился, что весь район в свою вотчину превратил. Тянул отовсюду, а более всего с совхозов. Всё что можно и нельзя… ничем не брезговал: мясо тушами, стройматериалы и зерно – машинами… Да и чего другого - о чём мы только лишь догадывались. А чуть кто из директоришек заартачится - подведёт такого «самостоятельного» под какую статью …оно ить понятно: кто у нас без греха? - И… поминай, как звали: с должности сымали, а кого даже и за решётку упёкали!..
…Вот и навадился он как-то в этот совхозный сад за «ясаком» ездить… По малину, облепиху,вишню, за грушами-яблочками и прочим… Сам не собирал – что ты!!! – Ему уже готовое, прям вёдрами и мешками, в УАЗик набивали. И куда ему столько? Ведь и в три горла не сожрать! Наверное, своей краевой «крыше» часть отправлял… А как иначе?..
…Да, забыл сказать: охотой он увлекался страстно! Из-за него никакого продыху другим охотникам не было. Все мало-мальски богатые дичью места - его персональными угодьями были… Попробуй только сунься кто из простых смертных – грехов не оберёшься! Не посмотрит ни на путёвку с билетом, ни на что другое – сразу ружьё отберёт. А будешь артачиться – так и техники лишишься! Он всегда со своими лизоблюдами ездил… Чуть что – сразу их науськивал… как цепных псов. Вот, вдругоряд, поехал он как-то в совхозный сад. И чёрт его дернул мимо этого озера… по просёлочной дороге. Глядь: а озеро от утки – всё черно! Ты обратил внимание, что битая утка и низ у чучелов - всё мормышем облеплено?.. Тут его – тьма! Вот утка и летает сюда на жировку. Со всего заказника. Там ить озёра хоть и нетревожные, спокойные, но малокормные… Дно в них скудное, песчаное. А в этом - сам видел: с полметра солоноватой воды, а остальное – няша. Самое то, что для мормыша надо… Ну и для утки – тоже! И что примечательно: утку здесь просто так не взять было: стабунится посерёдке - и с берега её не достать… Даже если начнёшь скрадывать – всё равно успевает подальше, к серёдке, отплыть… Берега-то солонцовые – потому камыш на нём почти не растёт… Всё как на ладони видно… Ну конечно, можно было в посадке на перелёте её подкараулить, так для этого сильный ветер требовался. Она тогда ниже летает… Но в то время как-то не принято было на перелётах… расход патронов большой, а толку не много… Уж лучше из засидки, да по сидячим… когда в кучу сплывутся! Не было, особо, тогда моды: влёт лупить… Нет, умели, конечно… но ить патрон что твоя булка хлеба стоит… Цена кусается, да и не шибко тогда можно было боеприпасами разжиться. На год продавали сотню заводских патронов, пару банок «Сокола», пачку капсюлей да мешок дроби – вот и крутись, как можешь. Ну, дробь как-то ещё приловчились из аккумуляторов лить… В смысле: свинец из них извлекали – и его уже в дело. А вот с остальным – постоянный дефицит. Так что, никто здесь эту утку особо не тревожил… Увидел такое богатство Фатеев, аж чуть слюной не поперхнулся… Скомандовал своим холопам, чтоб к завтрему дню на берегу шалаш-скрадок сделали: «По моему хотению…» Скрадок-то установили, да утка к нему не подсаживалась! Ей ведь начхать, что ты районный прокурор… Эвон, она даже зарубеж, никого не спросясь, летает! Просидел прокурор всё утро в том скрадке, дурак-дураком. Даже ни разу не пульнул. Разозлился, как собака. Налетел, сказывают, Мамаем в совхоз и на директоре злобу свою выместил… Вернее сказать: дурь. Придрался там к чему-то и… ОБэХэ-эСэСовцев на него спустил! …Не знаешь, кто это такие?.. Как тебе сказать… Вот убери три первые буквы – примерно то оно и будет… только у нас… в эСэСэ-СэРе.
…Ну, не сбивай с мысли, а то так я не скоро и до конца доберусь! А нам ведь к обеду до дому нужно – дичь пристроить. Короче говоря, приказал он тому директору совхоза, чтоб тот ему посерёд озера островки устроил… «По щучьему велению!»…
…Спрашиваешь: как?.. – Да казалось, всё простым-просто! Зимой, по льду стали свозить на озеро кучами перепревший навоз с совхозной фермы… Так-то его на поля вывозят. Органика – лучшего удобрения и не придумать! Но Фатеев запретил: чтоб ни машины на поля, а всё на озеро! Такая канитель! Нужно было и дорогу по снегу до озера пробить, и этот мёрзлый навоз туда доставить, и чтоб кучками, не растаскивая на лёд вывалить… строго посерёдке и в линеечку. Столько трудов и навоза перевели, а… вся затея пошла прахом! По весне, как лёд начал таять и ломаться – те кучи, как парусники ветром по всему озеру размотало и, в основном, к берегам прибило… А те, что всё ж посерёдке затонули – тоже без толку: ушли на дно без остатку… даже и следов не осталось! Они ж невысокие были, те кучки… да рыхлые. А глубина-то в центре – дай боже! Это воды сверху – чуть, а няша… Пробовали как-то шестом трехметровым – так до дна не достали!
Что тут с Фатеевым сделалось! Думали, что он того несчастного директора живьём сожрёт! И точно: подвёл под него какую-то статью и… упёк на казённый харч. Года на три. А на его место своего прихвостня поставил. Долго тот голову ломал, как своему господину услужить… И ведь придумал! На следующую зиму, как лёд окреп – новая эпопея! Согнал он на озеро чуть не всех совхозных мужиков и заставил их во льду майны рубить… Ну, проруби такие, огромные. А в них уже навоз вываливать… до тех пор, пока куча выше льда не образуется. Научи дурака Богу молиться – так он всю башку расшибёт… и не только свою! Ну, сделал бы штук с пяток тех островков – и делу конец. Так нет! До самой весны, пока лёд держал, он по всей длине озера навозу целый эшелон затопил! Своего г…на не хватило, так ещё и с соседнего совхоза стаскал… от имени Фатеева. И ведь получилось!
…Первые годы, пока на этих островках камыш не разросся, там бочки позакапывали, и в них уже охотников высаживали. Не местных, конечно, а краевых… Ну и, конечно, сам Фатеев со своей челядью. Сказывали: охота была сказочная! Сотнями на ствол за зорю брали… и там же почти всё оставляли. Да и куда им столько этих уток?!. Чай, не последний хрен без соли доедали! Так, палили по ним, больше из озорства… А если кто из простых охотников туда думал сунуться, то потом долго об этом жалел! Такого героя сразу: руки под закорки и… на допрос к прокурору: «Ты что, совсем страх потерял?!. Хочешь уголовный кодекс узнать?.. – так я тебе это махом устрою!»
Вот так это озеро у нас и прозвали: Ука – уголовный кодекс… И желающих его «узнать» со временем совсем не стало…
…Лет десять Фатеев со своей бандой на этом озере беспредельничал. Но потом… сменился у нас первый секретарь райкома. Старого лоботряса сбагрили куда-то в другой район, а на его место – нового, из местных. Одного из директоров совхоза… Как он выслужился – не известно, но по урожайности и надоям его хозяйство всегда в передовых было… А от райцентра самое удалённое – так что Фатеев хоть его и прессовал, конечно, но как-то поменьше других… Вот тот и возвысился! И надо тому случиться: тоже заядлый охотник! Хотя, в нашем обильном на дичь районе такое – не в диковинку! Прослышал он про сказочные богатства Ука и… загорелся у него зуб на это озеро. Да к тому ж, наверное, старые обиды и притеснения от Фатеева припомнил… Короче говоря: возникла про меж них нешуточная классовая борьба. Как говорится: «Нашла коса на камень!» Весь народ с интересом наблюдал: кто-кого?.. Даже об заклад бились…
…Как-как говоришь?.. «Пари»?.. Ну, пари - не пари, а мозги они друг дружке изрядно попарили… И конечно, партия победила! Услали, наконец, того Фатеева от нас в какой-то другой район, и сказывают: он там вскоре коньки откинул… Кондратий его хватил… Инсульт – по учёному. Думаю, что мало кто о нём горевал… Уж наш районный «генсек», точно: меньше всех! Но и у того радость оказалась недолгой… Сам знаешь: в позапрошлом году путч образовался и всё такое… Партию отлучили от сиськи, и наш секретарь ушёл «на заслуженный отдых»… Хотя, он мужик не гнилой, и зла на него нечего держать!
…Вот уже второй год Ука без хозяина… А смотри: до сих пор народ боится сюда нос сунуть… Кроме нас на всём озере - ни души… Хотя и подъезд к нему удобный, а уж той утки!.. Вот как властью народ зашугали!..
… «Генетическая память» - говоришь?.. Да кто ж её знает… Может и по-твоему…»

***
…Когда мне вот так... на берегу Ука поведали эту его печальную историю - так сразу ... будто обухом по голове! День сразу померк, добыча как-то перестала радовать, ветерок уже не приносил ароматного запаха осеннего костра, а даже как бы почувствовался смрад "навозной вони"... - запах гнили и разложения... может от остатков того, из чего были созданы эти островки, может от чего-то ещё… Сразу стало как-то неуютно и захотелось по-быстрому оттуда "слинять"... Будто втихаря залез в чужой сад и увидел там что-то нелицеприятное... недоброе...
…Впрочем, потом я, на протяжении нескольких лет ездил на это озеро... Всё же, положительные эмоции от той, первой утренней зари, перевесили его мрачную историю... Со временем, год от года, на его курнях-островках стало появляться всё больше охотников... Уверен, что многие даже и не задумывались: откуда на нём такие удобные для скрадков островки?.. Да и сами островки со временем исчезают... размываются... Когда я там был в последний раз, их осталось "на плаву" едва ли третья часть... Вот так, всё уходит в прошлое, исчезает... И эти противоестественные искусственные островки, и память о самодурстве фатеевых, и наше "светлое прошлое"... Хотя, смотря на происходящее сегодняшнее: не становятся у нас меньше таких вот... "Ука" – мест и людей….

[kot0458]

Уважаемые коллеги по увлечению! Я уже продемонстрировал здесь не малую долю своих "записок"... Не знаю, следует ли мне продолжать... Судя по отсутствию откликов и комментарий, у меня складывается впечатление, что я здесь сам себе "бухчу про космические корабли, бороздящие просторы вселенной"... Так что, стоит ли мне и дальше заполнять сайт никому не нужной "графоманией"?.. Нет, я не жду дифирамбов и прочего "елея", просто как-то скучно "играть в одни ворота"... Вообще-то, я надеялся на некое общение, обмен мнениями... критику. Если здесь это никому не нужно, то я, без всяких обид, просто перестану досаждать вам своим здесь присутствием.
С уважением: писатель про-заек Юрий Котляров

[Vasilich]

Уважаемый Юрий! С огромным удовольствием читаю Ваши рассказы, и с нетерпением жду их продолжения, думаю, что и большинство форумчан тоже читают и ждут...

[Роман М.]

С удовольствием читаю Ваши рассказы! Тему сначала 3 раза уже перечитал! Продолжайте!

[babken]

Не знаю, следует ли мне продолжать... Судя по отсутствию откликов и комментарий, у меня складывается впечатление, что я здесь сам себе "бухчу про космические корабли, бороздящие просторы вселенной"... Так что, стоит ли мне и дальше заполнять сайт никому не нужной "графоманией"?

Уважаемый Юрий! С огромным удовольствием читаю Ваши рассказы, и с нетерпением жду их продолжения, думаю, что и большинство форумчан тоже читают и ждут...

Аналогично, просто не хочется засорять тему, словами типа - отличный рассказ и тому подобным. Когда загорается Ваша тема красным я почти наверняка знаю что меня ждёт отличный рассказ, а не слова на подобие - (хороший рассказ, мне понравилось или с полем )

[Лаврентич]

Не знаю, следует ли мне продолжать...

Как говорится: "просим!" Деликатные форумчане не хотят мешать повествованию!