Рассказы от Михаила. Охотничьи и не очень.

[Медведь 61]

Юрий, теоретически я согласен, практически — прежде чем вылетит сноп огня, происходит удар бойка, а это тоже время до того как он увидит пламя. Как же тогда можно расценивать такой момент «выстрела»? Производится имитация выстрела (то есть в стреляный патрон). И ваш нырок ныряет, а ведь он не видит сноп пламени?

[Медведь 61]

Естественно я не делаю ударение на слух, видит нырок так-же отлично и реакция у него отменная. Всё это в комплекте и помогают утке в жизни.

[kot0458]

Юрий, теоретически я согласен, практически — прежде чем вылетит сноп огня, происходит удар бойка, а это тоже время до того как он увидит пламя. Как же тогда можно расценивать такой момент «выстрела»? Производится имитация выстрела (то есть в стреляный патрон). И ваш нырок ныряет, а ведь он не видит сноп пламени?

Я сейчас уже точно не вспомню физических деталей того исследования, но память мне подсказывает, что автор рассматривал и это. Время от удара бойка по капсюлю и до момента вылета дробового заряда из ствола очень мало и составляет какие-то сотые, доли секунды. Если не ошибаюсь, то порядка 0,015-0,03 с - в зависимости от многих факторов... В основном - от использования марки капсюля, пороха (дымный дольше горит) и вплоть до системы ружья (в т.ч., курковое или бескурковое)... Естественно, если не охотиться с фитильным или кремнёвым ружьём! В любом случае, эта "фора" в такое мизерное время не позволит утке "сообразить". Там даже приводилась скорость прохождения сигнала по нервным окончаниям и время реагирования но него (от органов зрения - в мозг и оттуда, после обработки информации - к мышцам) - но в эти дебри уже лучше не углубляться. Тем более, что я согласен с утверждением, что утка, ВОЗМОЖНО, услышит звук удара по капсюлю... И даже сможет "достойно" на него отреагировать... - в случае, как Вы указывали: "имитации выстрела". И при прочих благоприятных условиях... как-то: сила и направление ветра (встречный или попутный), шумовая помеха от разных природных факторов (от тех же камышей под ветром). Но при соблюдении указанного Вами метода маскировки, это станет последним, что она услышит... Аминь!

[Медведь 61]

Но при соблюдении указанного Вами метода маскировки, это станет последним, что она услышит... Аминь!

Все верно Юрий! Основным фактором послужило смена места дислокации. А утка концентрацию своих слуховых и зрительных рефлексов концентрирует именно в то место откуда происходила опасность для неё.

[Медведь 61]

Обычное дело.



Сереет. Время уже за девять вечера, но еще тепло. Легкий ветер качает кроны елей. Сидим с женой на даче под виноградником, временами разговариваем ни о чем. Шум реки и пение птиц благотворно действуют на душевное состояние. Так хорошо, что и уезжать домой не хочется. Но вот закричали утки, между деревьями видно, как пара молодых идет на посадку.

- Скоро осень, — говорит жена.

- Да, молодняк крылья разминает.

Затяжной утиный крик наводит на воспоминания, отправляя меня снова в 80-е годы прошлого века. Медленно, до мелочей вспоминается, казалось бы, одно из обычных открытий осенней охоты на утку...

Сборы, как всегда, у нас с Владимиром начинались заранее: объезд возможных мест, проверка на наличие утки... А значит, предстояло провести несколько вечерок и утрянок на каждом участке, после — обсуждение каждого выхода. Всё должно быть подготовлено к охоте. Еще нужно было договориться на работе о выходном дне.

Неожиданно мой директор захотел поехать с нами, он как раз сделал документы. Мы заколебались было - привыкли только вдвоем охотиться, но тут и у Володи на работе знакомый, такой же новичок, напросился. Обсудив все за и против, решили - берем обоих. Инструктаж на месте проведем, чтобы знали, как обращаться с подсадками. Придётся и на них взять подсадных.

- Ну, нам это только на руку, успокоил я Владимира.

- Есть возможность больше уток проверить в работе.

С местом охоты определились чуть ли не в последний момент, долго обсуждая все плюсы и минусы.

- Скилеватый лиман, предложил Володя.

- Наше место на дамбе.

- Да, но не забудь, у тебя и у меня есть лодки, там без них никак. Стена камыша минимум тридцать метров до воды, а на выходе глубина больше метра. Даже самые высокие заброды наших напарников не спасут. Нет, не пойдет, да и уток не сможем проверить. А если будет ветер? В тех местах это обычное явление.

- Да, точно, не пойдет, — согласился друг.

- Слушай, у меня есть одна идейка. Собирайся! Поедем глянуть. Давно присматривался к этому месту. Думаю, для нас всех оптимальный вариант.

На том и порешили. Сборы были короткими. Закинув пару молодых уток в клетку, мы отправились в путь.

Соленая Балка — это был объект нашего обследования. Мы уже охотились там не раз, да и пару открытий тоже провели, но это было давно. Река со своими изгибами и поворотами тянулась на десяток-полтора километров, в ширину местами доходила до пятисот метров.

Большой плюс, что на Балке всегда было спокойно: небольшие заливчики и уловца не давали разгуляться ветру. Приехав на место, мы осмотрелись. Стена камыша, доходившая до воды, была всего метров пять, глубина возле камышовых зарослей не превышала пятидесяти сантиметров. Небольшой изгиб берега полукругом давал возможность хорошего обзора. А площадка в ста метрах от реки была бы неплохим местом для нашей стоянки.

Наметив, кто где будет стоять, мы пустили уток на воду. Пусть порезвятся пока, а мы посмотрим, как вечерка пройдет...

Довольные результатами, уже по-темному мы вернулись домой. Вроде, все вопросы были решены. Дело осталось за малым: дождаться открытия.

Мы были уверены, что охота пройдет результативно и без эксцессов, обычное для нас дело. Но вот для наших «первенцев» это было волнующее событие. В последнюю неделю они засыпали нас вопросами, чувствовалась неуверенность новичков, и мы, конечно же, пытались их успокоить.

На завтра, к обеду, был назначен общий сбор у моего дома. Волнующий момент выезда и последний штрих: подсадки загружены. Заранее чувствуя волю и большую воду, утки ворчали,

пощипывая все время друг друга. Ехать было недалеко, полчаса примерно.

Оказавшись на месте, мы сразу разбили лагерь, поставили палатки для отдыха и повели новобранцев осматривать места: до вечера еще далеко, и каждый успевал сделать себе удобную засидку. Обсудили действия совместной охоты, объяснили, что дичь будет делиться на всех участников независимо от количества добытой каждым из нас. Мы с Володей такие охоты и инструктажи проводили каждый день, поэтому в успехе предприятия не сомневались.

Осмотрели засидки новичков, подсказали, где и что можно подправить. Когда и эта часть подготовки была закончена, все пошли на стан. Пора бы и поужинать.

- Стол накрыть, бодро сообщил Владимир.

Я в это время рассказывал Ивану, моему директору, и Николаю про балку и возможные места пролета утки. По нашему плану, новички должны были располагаться между нами. Домашнее вино из винограда «Изабелла», сальце, вкуснейшие помидоры, мясной сальтисон с чесночком и другие яства ждали нас на столе. Плотно поужинав и выпив хорошего винца, мы с Володей ударились в воспоминания о своих похождениях.

- А помнишь?

- Да, как сейчас!

Под разговоры достали еще бутылку виноградной чачи. Что такое два литра домашнего на четверых здоровых мужиков! Да и времени было еще мало — ранний вечер, хотя и стемнело. Костер приветливо потрескивал, рассеивая языками пламени темноту. Спать совсем не хотелось. Ребята слушали нас с открытыми ртами, вот поэтому мы, наверное, и старались.

В хорошем настроении разошлись по палаткам. До четырех часов у нас еще было время выспаться. В голове крутилось одно - правильно ли мы сделали, приехав на балку? Будет ли в достатке утки, как мы тут расписывали? Оставалось лишь надеяться, что все наши расчеты верны. Лицом в грязь не хотелось ударить...

Подъем. Все собрались возле стола - легкое чаепитие ещё никому не вредило. И выдвинулись к засидкам. Расстановка уток лежала полностью на наших с Володей плечах, от этого будет зависеть успех охоты.

К моей засидке подошли в последнюю очередь. Утки, обрадовавшись, что оказались на воде,

купались и резвились, переговариваясь по всему плесу: одни начинали, другие им вторили. Вот этого эффекта мы и добивались. Все пока шло хорошо. Еще не рассвело, как в тишине послышался легкий шелест крыльев, затяжной крик уток, и пара чирков села на воду. Покрутив настороженно головами в разные стороны, они успокоились, наши утки тоже. Выждав момент, я выстрелил. Один чирок остался на воде, второй взлетел было, но следующий выстрел прервал его полет, и он с шумом плюхнулся на воду. В моем активе уже пара чирков.

- Неплохое начало!

Через какое-то время у соседей закричали утки, мои тоже, слева раздался выстрел, и все повторилось снова: несмолкаемый крик птицы и выстрелы... На душе стало радостно.

Вот прямо на меня над водой несется чирок. Высота не более трех-четырех метров. Я ударил машинально через себя - промах! В голове пронеслось:

- А пусть летит, и без него число сбитых мною чирков растет!

Крик подсадных не умолкал ни на секунду. Снова пара чирков полетела над водой, два выстрела - и оба упали. Не знаю, как у соседей, но сегодня мой день. Сегодня получается все! Утрянка еще не закончилась. Я оглядел свою добычу и решил посчитать. Уже двадцать штук! Подумалось: ну, если у меня такая удача, то и ребята должны от души поохотиться. Выстрелов с их стороны было тоже много. Незаметно время подошло к десяти, пора было закругляться. Крикнул соседям,

- Все, хорош! Собираемся, время завтракать!

Вытащил подсадок на берег. Вновь пересчитал «урожай». Двадцать четыре на двадцать пять выстрелов! Это был мой личный рекорд! Когда все собрались на стане, мы с Володей, от души поздравили ребят с их первым открытием.

- Ну, хвастайтесь! Кто сколько?

У Ивана - он стоял рядом со мной, было семь штук.

- Николай, что у тебя?

- Три.

- Тоже для начала неплохо. Поздравляю!

Давай, Володя, твоя очередь.

- Семнадцать!

- Вот это результат! Прими от меня поздравления! Ну что ж, все отлично сработали. А вот и мои. Считайте!

Я высыпал из мешка своих чирков.

- Двадцать четыре! Ни фига себе! Воскликнул Володя.

- Но ведь ты же немного стрелял, удивился Иван.

- Да, всего двадцать пять раз.

Решили, что теперь хороший завтрак и отдых нам не повредят. Да и каждому было что рассказать об этой охоте. А впереди нас ждала еще вечерка...

Правильно говорят: молва бежит впереди нас. В понедельник на работе уже все знали итоги нашей охоты. Ребята жаловались, что на лиманах была большая волна и ветер, поэтому и результат «почти нулевой». Но мы-то с Володей знали, что все правильно просчитали.
К сожалению, такие удачные охоты редко случаются, зато помнятся всю жизнь.........

[aleks0462]

Хорошие, добрые воспоминания!
Одно смутило - шелест крыльев чирка на рассвете. Завидую вашему слуху. Мне вот слышать чирка никогда не удавалось.

[Медведь 61]

Хорошие, добрые воспоминания!
Одно смутило - шелест крыльев чирка на рассвете. Завидую вашему слуху. Мне вот слышать чирка никогда не удавалось.

Алекс у меня с детства был отменный слух. Мне удавалось зимой слышать за 70 метров белку на ели. Отец так и называл меня - бельчатник. Но это всё результаты тренировок. В одном из моих рассказов этот момент будет описан. На сегодня я мой слух подрастерял из-за старой, шумной работы. Но всё равно, могу ещё дать фору......
Спасибо за отзыв.

[Медведь 61]

В Австрию по приглашению.



Не так давно мне впервые посчастливилось познакомиться на практике с обустройством охотхозяйства в Австрийских Альпах. Пригласил знакомый, проживающий в предгорьях Арлберга. Этот горный хребет считается одним из самых густо населённых охотничьими животными, обитающими в разных его ярусах. Мне довелось побывать между средним и верхним – там, где заканчивается лес и начинаются горы, то есть на высоте 1600 м над уровнем моря.

С Беньямином мы познакомились через сайт немецких охотников несколько лет назад, а в начале этого года, будучи проездом в Австрии, я заскочил к нему, и таким образом мы «развиртуализировались».
И вот в начале июня он сообщил, что три дня планирует провести в своих охотничьих угодьях, куда приглашает и меня – помочь ему в кое-какой работе и заодно поохотиться. В назначенный срок я забросил в машину всё необходимое, включая тёплые вещи (в горах местами лежит снег, а всего три с половиной недели назад снегу было по колено – весна в этом году в Альпах поздняя). Выехал пораньше, и уже вскоре колёса зашуршали по автобану в сторону Бодензее. Ехать предстояло чуть более 300 километров.
Австрия, наверное, одна из самых богатых на охотничьи угодья стран в Европе. Охота здесь проводится на 98% территории. Почти все угодья государственные, и предоставляются в аренду частникам или коллективам охотников, которые охотятся сами и при желании могут предоставить такую возможность стороннему охотнику, в том числе и иностранцу, как в моём случае. Если «понаехавший» мечтает о добыче трофейного зверя, ему придётся за полгода-год позаботиться о бронировании охоты на определённое время. А в случае альпийского козерога период ожидания может существенно увеличиться, поскольку лицензий на него выделяется ограниченное количество. Кстати, со сроками и районами охоты в Австрии не всё так просто, поскольку единого
федерального закона об охоте в стране нет, и в каждой из 9 земель он свой, соответственно, и сроки несколько различаются, и не везде примут иностранца. Вообще-то некоторое время существовал унифицированный закон – с аншлюса и до освобождения Австрии от гитлеровцев, но после этого решение всех проблем, связанных с охотой, снова было передано в ведение федеральных земель.

Встретившись с Беньямином, мы обнялись, как старые друзья, и пошли на открытую веранду пить чай. Вскоре к нам присоединился ещё один немецкий охотник, оказавшийся моим тёзкой – Михаэль!

Посиделки закончились погрузкой вещей в старенький джип, специально приобретенный и переоборудованный нашим гостеприимным хозяином для поездок в горы, а я решил отправиться в угодья на своей машине. Честно говоря, с непривычки поездка для меня оказалась волнительной. Медленно, где на первой, где на второй скоростях, мы поднимались на высоту 1600 м по такому серпантину, на котором разъехаться двум машинам вряд ли бы получилось. Примерно на полпути дорогу перекрывал шлагбаум – въезд выше только по пропускам.
Оказалось, что это одна из нескольких горных дорог, которые обслуживают муниципальные власти. Содержать их в порядке непросто, поскольку по ним на летние пастбища перегоняют домашний скот, который осенью возвращают домой. В альпийских
лугах организованы загоны, где пасут и доят коров, делают свежее масло и сыры для продажи. Занимаются этим всем фермеры, обустраивающие в подобных местах своего рода хутора. И вот как раз на территории этих хуторов власти дают разрешение на строительство охотничьего домика.
Ферму Патрика, строения которой были видны ещё с дороги, достраивал его отец. А некоторые здания оказались датированы XVIII столетием. Профессиональные навыки изготовления сыра передаются здесь из поколения в поколение. Помогают Патрику двое молодых ребят. Вообще традиции в Австрии – это святое. Та же трофейная охота, которая ведётся тут со времён Габсбургов, для местных – это едва ли не театрально-ритуальное действо. Прежде всего – дресс-код: шорты, причем в любую погоду, крепкие кожаные башмаки, высокие носки, рубашка, галстук, пиджак, фетровая шляпа. Добычу зверя отмечают парой еловых веточек. Одну вставляют животному в рот, что символизирует его последнюю пищу, другую егерь обмакивает в кровь и вручает добытчику, произнося при этом «Weidmannsheil» и пожимая охотнику правую руку. Ответом на этот «пароль» служит не совсем прилично звучащее для русского уха «Weidmanndank», после чего
охотник закрепляет веточку на своей шляпе, в специальной петлице с правой стороны. Традиции и обычаи австрийской охоты направлены на демонстрацию уважения к животному (сделать подранка – очень дурной тон, не уверен в выстреле – лучше не
стреляй). Сейчас, правда, в таком ортодоксально традиционном виде охотники чаще встречаются на специализированных выставках. Охотничий же костюм стал более функциональным, хотя стиль одежды остаётся очень классическим. Даже кепка, которую теперь часто можно увидеть на голове охотника, нередко имеет петличку для веточки ели.
Разумеется, камуфляж неприемлем в принципе. Как нетрудно догадаться, самой нерушимой остаётся традиция обмывания трофея шнапсом.


Бокалы поднимают только левой рукой, и со всех сторон звучит «Weidmannsheil» и «Weidmanndank».
Традиции, я считаю, это хорошо, но жизнь идёт своим чередом и требует постоянного решения самых разных проблем, поскольку не все так богаты, как Габсбурги. Ежегодная плата за аренду угодий вносится в муниципалитет (это помимо взносов в охотничье
общество). Муниципальные власти, кстати, делают немало. Содержание дорог обходится бюджету в копеечку (точнее в еврочку), на те же деньги ведётся строительство и ремонт подпорных стенок, задерживающих снег и камнепады, укрепление склонов посадкой кустарника и деревьев. Соответственно, плата за аренду угодий в Альпах в несколько раз выше, чем за аналогичные по площади угодья на равнинах Германии. Если в Германии это порядка 6 евро за гектар, то в Австрии – 45.
Соседство охотника с фермером позволяет кое на чём сэкономить. Беньямин владеет известной на всю округу мехмастерской, где Патрик ремонтируют свою технику. А на хуторе Патрика Беньямин построил охотничий дом, за сохранностью которого приглядывает фермер.
Дом Беньямина стоит на границе леса и гор. И это не случайно – именно тут, по краю густого ельника можно встретить тетеревов.
Внутри дом напоминал небольшую квартирку со всеми удобствами – кухня с камином, душевая комната с туалетом и две просторные спальни. Стены комнат украшали картины с охотничьими мотивами, рога и погрудные чучела зверей – трофеи Беньямина. Первым делом (традиция!) хозяин принялся угощать гостей маленькими рюмочками шнапса, настоянного на травах по его собственному рецепту.

Наша задача на эти дни: учет серн, а также проверка и при необходимости ремонт вышек. Особо не засиживаясь, мы с Михаэлем отправились на дальний кордон – примерно километр в гору, туда, где местами ещё лежит снег.

До первой вышки, состояние которой предстояло оценить мне, после чего дождаться выхода серн, мы шли неспешно, любуясь горными пейзажами. Высотой расположения в кроне вековой разлапистой ели вышка полностью оправдывала свое название. Она оказалась не новой, построенной ещё старым хозяином угодий, но при этом крепкой, хотя и нуждавшейся в некоторой реконструкции для удобства охотника. Тёзка отправился дальше – ему предстояло подняться ещё метров на 400. До наступления темноты я увидел пару взрослых серн возрастом где-то между пятью и шестью годами. Не моя добыча – у меня в планах только сеголеток.

К месту ночлега возвращались в опустившейся на горы темноте. Однако света луны, пребывающей в фазе «лимонной дольки», оказалось вполне достаточно для движения по дороге без фонарика. На улице похолодало, и возвращение в дом, хорошо прогретый огнём камина, было приятным. За ужином поделились впечатлениями и обсудили планы на завтра.
Сто сорок гектаров охотничьих угодий, которые Беньямин взял в аренду пару лет назад, он ещё не успел переоборудовать на свой лад. Судя по висящей на стене карте, угодья начинаются от границы леса и поднимаются выше, охватывая горный хребет. По
площади они в 5-6 раз меньше тех, что он брал в аренду раньше. Соответственно, и оплата аренды меньше, и работы не так много. А работа арендатора угодий – это отстрел больного и слабого поголовья, заготовка (или покупка у фермеров) сена на зиму животным. В прошлом году Беньямин выложил в угодьях порядка 40 тонн сена, 10 тюков травяного силоса и 7 тонн корма для косуль – всего на 15 000 евро. А вообще суммы затрат на содержание охотхозяйства составляют несколько десятков тысяч.


Отчасти затраты компенсируются добычей животных. За сезон в хозяйстве Беньямина разрешено добыть двух трофейных оленей, четыре молодых самца, 15 оленух и 10 телят – на мясо. Помимо этого – от пяти до десяти косуль и десяток серн.
Хозяйство Беньямина в определённой мере коммерческое, но не рассчитано на охотничий туризм с целью добычи трофейного зверя. Обычно у него охотятся местные охотники, хотя он может пригласить и иностранца, оформившего соответствующие
документы (а с соблюдением законности в Австрии дело обстоит строго). При этом в Австрии есть охотхозяйства, которые зарабатывают как раз на охотничьем туризме.
Утром после завтрака собрались ехать к вышке, которую следует разобрать. Прежнему владельцу угодий было недосуг, хотя уже при нём в ней не было никакого смысла – вокруг неё паслись коровы. Пока собирались, в паре сотен метров от дома я услышал
знакомое «чуфы, чуфы». Запоздало токовали два петушка.
– Мне бы сюда выпустить ещё сотню тетеревят! – Беньямин заметил, как я прислушался.
– Михаэль, у тебя есть контакты с охотниками из России? Я бы купил. А то барсуки здесь по весне большую часть кладок разоряют. Так что, если увидишь носатого, стреляй!
Лисы в угодьях Беньямина встречаются реже, а вот барсуки – настоящий бич для местных пернатых, гнездящихся на земле.
– Я планирую опубликовать в «Русском охотничьем журнале» статью о здешних наших хлопотах, и, может быть, кто-то в России откликнется на твою просьбу через редакцию журнала.
Высоко закреплённую на стволе дерева вышку разбирали вчетвером – на помощь нашей троице приехал местный охотник Робин. То, что не могло быть больше использовано, подлежало сжиганию в бочке. Ну а некоторые доски и брус могли еще вполне послужить. Разбор вышки на такой высоте да ещё под начавшим моросить дождём – довольно опасная работа, но через два с половиной часа на том месте, где она возвышалась, от конструкции не осталось и следа. Справились ли бы вдвоём Беньямин и Робин, не знаю. Во всяком случае это у них заняло бы намного больше времени.
Впереди нас ждала ещё одна работа по укреплению новой вышки, на которой я собирался посидеть сегодня вечером, а пока нужно было установить солонец и видеоловушку на расстоянии всего-то в сотню метров от разобранной вышки. Но на соседнем склоне…
Пришлось спускаться по крутой горе, поскальзываясь на сырой траве и продираясь сквозь мокрые от дождя кусты, а потом в тех же условиях подниматься на другой склон. Тут и самому было тяжело пролезать, а приходилось ещё нести с собой инструмент –
мотопилу, шуруповёрт, соль, видеокамеру…
Вымокшие до нитки мы установили всё необходимое и через ещё более мокрые кусты багульника с благозвучным названием альпийская роза добрались до машины. Тут обломки от вышки загрузили в прицеп и собрались ехать к дому. Но, прежде чем сесть в машину, я что-то заметил боковым зрением почти на самой вершине горы.

Да это же серна! Взяли бинокли, стали рассматривать. Самец лет шести спокойно пасся примерно в
полукилометре от нас.
– Беньямин, – поинтересовался я, – а на такое расстояние вы стреляете?
– Нет, – ответил он. – Нормальная дистанция от 100 до 220 метров.
– Но на экзаменах у вас требуется точно стрелять на 300 метров…
– Да, но это на равнине, а здесь более сложная баллистика.
Вечер я провёл на новой вышке в обнимку с Bergara BA 13 Take Down (Die ultimative Kipplaufbuchse für Jäger, .308 Win., длинна ствола 42 см).
Умиротворяющие виды открывались взору. Далеко внизу посверкивала начинающими зажигаться огоньками горная деревенька. Сзади возвышалась гора, а слева и справа с каждым часом всё таинственнее темнел густой хвойный лес. Я был весь – внимание! Взгляд скользил туда-сюда по склону и основаниям деревьев. Как бы не пропустить малейшее движение! Понемногу начало смолкать пение птиц. На луговину неторопливо
вышли три… увы, не серны, а косули – пара самцов и самка. Уже в следующем месяце они переселятся на новые «квартиры» – поднимутся выше в горы.
Прошло ещё немного времени и совсем стемнело, пора было возвращаться в дом…
Темноту альпийского вечера мы озарили костром, в котором сгорело всё, что осталось от вышки и провели время возле огня вместе с фермером и его работниками за праздничным столом и праздными разговорами. Пусть в этот раз мне не удалось добыть серну, но я остался очень доволен .
Столько эмоций! Было интересно увидеть своими глазами быт горного охотника и арендатора угодий. Конечно, мы договорились обязательно встретится вновь. Я с большим удовольствием буду и дальше помогать Беньямину в облагораживании его охотничьих левад. А Робин пообещал свозить меня на его деляну, показать старинный охотничий дом.
На утро начался дождь, который лил два дня. Установленная нами видеокамера показала наличие животных в угодьях Беньмина.
Уже сидя дома, в Германии, я разглядывал сделанные в Австрии фотографии в ожидании того времени, когда удастся снова вернуться в предгорья Арлберга за своей первой серной, да и альпийской косулей.

[Василий]

Я лысок давно не стреляю

А я их вообще после того случая не стрелял. В принципе, если говорить например о нашем Шахаевском лимане, то лыска совсем не трудная (не спортивная) добыча.

От себя посмею лишь прибавить, что в Азербайджане популярен плов

Про плов тоже слышал, вроде как и про шашлык...

[Медведь 61]

В краю непуганых топтыгиных.
Доброе дело.

Время двигалось к весне. Снегу в этом году было много. Наши полутораметровые заборы на огородах выглядели как одно сплошное поле. Зимнюю сессию я сдал экстерном. Скоро мы улетаем на преддипломную практику на Дальний Восток. Вот и документы уже на руках. Но пару свободных месяцев у меня еще есть.

Два дня дома, и я уже устал от такого отдыха. Рванусь я на реку Селигдар, там в летней интернатовской резиденции, последний раз видел, как буровики приехали. По путику пробегусь и разузнаю, чего к чему, где бурить собираются. Сказано, сделано, собираюсь на следующий день поехать. Но нужно бы и подзарядиться. Гильзы, капсюли, порох, весы, пыжи, мешки с дробью, Барклай — всё разложено на столе. В то время заводских патронов на мою двадцатку найти тяжело было, да и привычнее самому. За работой даже не заметил прихода отца. Мы разговорились, поведал ему о своих планах.

— Ну что ж, — сказал отец,.

— Ты уже взрослый, чтобы решения принимать сам. Но я одобряю. У меня на работе сейчас горячая пора, времени совсем не будет, придется тебе одному управляться.

На том и порешили.

На участках не были уже две недели, и всё это время снег сыпал как из рога изобилия. Про дождь говорят — из ведра, ну а снег — ну тоже очень много! Вот и получается, все ловушки, плахи да и многие капканы засыпаны снегом, и каждый приходилось очищать, настораживать, по новой приманку подвязывать. Даже соболя в одном из капканов мыши с голодухи обожрали, вот сволочи, красавец баргузин был. Вообщем, к лагерю вышел уже по тёмному.

Федорович.
Мужчина средних лет (46), темноволосый, приятной внешности, но постоянное время, проведенное в тайге, обветренное, красное от мороза лицо и руки, делали его намного старше.

До полнолуния не хватало четверти, но луна светила так, что видно было, как снег, искрясь, переливается всеми цветами, словно я иду по бриллиантовому ковру. Вон вдалеке избы и летние веранды лагеря. Из трубы в избе шёл дым.

– Ага... значит, дед дома (так я называл дядю Сашу). Он иногда отлучался из лагеря в город, чтобы получить зарплату и продукты, если машина ввиду бездорожья не приходила.

Домой в общем-то я и не собирался, впереди был ещё участок, да и дальше хотелось разведать, пока время позволяет. Три, четыре дня было запланировано мною провести в тайге.

Лыжи втыкаю в снег, валенки от снега оббил, открываю дверь и с порога так тихонько кричу:

– Дед, добрый вечер, я сегодня у тебя переночую, ты не против? А то мне завтра рано на второй путик.

Несколько раз пришлось у него оставаться, но дед напротив всегда был рад, было с кем поболтать.

Смотрю, а в избе мужичонка какой-то сидит, небольшой, бородатый. И больше никого.

– А дядя Саша где?

– Он в городе, должен завтра приехать, – был ответ.

– Вы кто, охотник? Любитель? Что-то я вас здесь ни разу не видел? Глядь в угол, а там карабин, а из-под подушки наган торчит, напрягся я.

– Может, какой беглый, подумалось.

– Да нет, вон радиостанция стоит, куча всяких бумаг, да и ящики какие-то, – мелькнула мысль.

– Нее, я не охотник, я начальник участка геологоразведки, – был мне ответ.

– У меня три буровые, и база на Звезде. Одну СБУшку с бульдозером сюда притащили, да жилой балок. А дядя Саша предложил мне у него остаться.

– Аааааа так это ваши следы, тянутся вдоль реки!

– Да, наши. Мы там у ключа Хромого пробы брали, вот теперь и до реки Нучи добрались. Но здесь на полгода точно застрянем. А звать меня Николай Фёдорович. А тебя? – спросил он у меня.

– О, извините, я Михаил, местный охотник. Здесь у нас с отцом промысловые участки от Нучи, где большое озеро и до устья Звезды.

– Ого, огромные участки! – воскликнул Фёдорович.

– Смотрю, неплохо устроились. А рация? Карабин и наган для чего?

– Ну это просто, сводки по метражу, передавать в централе нужно. Если что, продуктишек на базу заказать, ну и всякие непредвиденные случаи. Ну а карабин и наган, начальнику положен, вон ящики охранять.

– Это что, вот эти камешки? Что в них такого ценного?

– Так вот, иногда что-то ценное и попадается, – сказал Фёдорович.

За чаем и беседой не заметили, как полночи прошло. Мой собеседник всё интересовался, где я работаю или чем занимаюсь.

– Зачем ему это всё? – подумалось, но я рассказал, что пару месяцев преддипломных каникул, ну а после – практика на Дальнем Востоке, в руднике.

– Всё, Фёдорович, идём спать, а то завтра мне на путик, – сказал я.

И тут мой собеседник ошарашил меня своим вопросом.

- Михаил, а не хотел бы ты у меня эти пару месяцев поработать? И для практики неплохо, да и подзаработать есть возможность. Будешь помощником на буровой, ну и здесь, на радиостанции, сводки передавать. Я частенько бываю в разъездах, да и ты, смотрю, к радио неравнодушен. В зарплате тебя не обижу. Как тебе предложение?

- Фёдорович, давай я завтра на путик сбегаю. Там у меня будет время подумать. А вечером поговорим. Хорошо.

Встал, как всегда, рано утром. Мой сосед ещё отдыхал. Стараясь как можно тише, вышел в кухню. Чайник, стоявший на печи, был горячий. На полочке стояли разнообразные кружки, от алюминиевой до стеклянной. Взяв эмалированную, налил чай. В заварнике была запарена свежая цейлонская.

Уууу, запах какой! С современной и не сравнить! Это был не запах, а запашище! Ну да ладно, ностальгии, и среди современных можно тоже хорошие найти.

Попив чаю и съев бутерброд, оделся. На улице стоял морозец порядка -40. Надеваю лыжи и двигаюсь в сторону реки. Путь дался не легко. Работы, как и на первом, было много. Заканчиваю обход. Мне предстояло вернуться, а это ещё минимум семь километров. Хорошо вспомнил, что геологи переезжали, и дорога должна быть проторена, ведь там, наверху, я её два раза пересекал.

Эта мысль взбодрила меня, так как к концу пути ноги устали топтать глубокий снег, и эта дорога была хорошим подспорьем для меня. Тем более сегодня утром. Похоже, лошадь с телегой прошла. Дорога была, конечно, не лучшего качества, но идти пешком было веселей. Лыжи на шнурке тащились сзади.

Когда я возвращался, у меня было достаточно времени обдумать предложение Николая Фёдоровича

Дядя Саша.

Или (Дед), сторож летнего лагеря 53 года, на пенсии, одинокий волк, дети разъехались, жену похоронил, работал на карьере, по выслуге ушёл в пятьдесят на пенсию. Тайга и морозы сделали свое дело, выглядел лет на семьдесят. Был уже седой.

Темнело, ещё километр и я у цели. Выхожу на первую поляну, вдали виднелись домики, в доме сторожа дым из трубы ровно поднимался.

— Ну слава богу, ещё чуть-чуть и чай горячий мне обеспечен.

Ещё не открыв дверь, я услышал разговоры двух мужчин.

— Ага, дед вернулся! Ну слава богу, вот и хозяин дома! — выпалил я с порога.

Дядя Саша чуть не свалился от испуга со стула.

— Ты чего меня так пугаешь? — чуть заикаясь сказал дед.

— Очень рады тебя видеть, как у тебя дела? Давненько не было видно.

— Ничего, пойдёт, там на улице пара зайчишек лежит, надо бы их определить, — сказал я в ответ.

— Ой спасибо, Миша, уважил старого, соскучился я по зайчатинке, то. Вот вроде и в тайге живу, а поймать никак не удаётся.

— Дядя Саша, ну насмешил! Это же просто, как дважды два! Ну ничего, я научу вас.

Все сели за стол ужинать, за встречу выпили по рюмашке чистенького. Сегодня с утра приезжал человек с базы на лошади с телегой, привез продуктов, ну и северные наркомовские.

Вечер удался на славу, горячительное и бурные дискуссии, время пролетело как мгновение. Не забыл Николай Фёдорович поинтересоваться о предложении, я ответил, что согласен, но есть одно, но.

— У меня нет с собой паспорта, дома предупредить бы не мешало, ну и вещичек тоже на смену. Всё-таки работа с мазутом намечается. Фёдорович от радости сказал:

— Миша, ты даже не знаешь, как ты меня выручил. Паспорт можно и потом, а вот всё остальное я и так тебе организую. Завтра займёмся. Теперь по поводу звонка, ты что, забыл, наверное, что у нас радиостанция? Передадим, всё сделаем, не переживай. Послезавтра новая смена приезжает, там нет человека, и я уж не знал, что делать.

Вот так и началась моя трудовая деятельность: вместо отдыха — десять дней в поле, четыре дома, то есть пара дней на путики, а вот пару дней всё же удавалось сэкономить для дома и дискотек, ну как же без этого! Молодой всё-таки, в попы не стригся!

Наутро, после сытного завтрака и коротких инструкций от Фёдоровича, я уже осваивал радиостанцию. Аппарат был старенький, но рабочий, связь держал уверенно. Николай Фёдорович объяснил основные принципы передачи данных, коды и позывные. Оказалось, ничего сложного, главное — внимательность и чёткость речи. Дядя Саша тем временем хлопотал по хозяйству, радуясь моему присутствию, хоть какая-то компания.

Первый день прошёл в освоении нового ремесла. Вечером связался с домом, сообщил родителям о своём решении, и они, немного удудивившисьно поддержали меня. Отец даже порадовался, что я не буду сидеть без дела. На следующий день привезли спецодежду, сапоги, рукавицы — всё необходимое для работы на буровой.

Вскоре я уже стоял у буровой установки, под руководством опытного буровика, осваивая азы профессии. Работа оказалась не из легких, но интересной. Мазут, грязь, холод — всё это было новым для меня, но я не сдавался.

Время летело быстро. Дни на буровой сменялись ночами у радиостанции. Постепенно я втянулся в работу, стал разбираться в геологических терминах, научился определять тип грунта по керну. Работа с радиостанцией тоже стала привычной. Я с легкостью передавал сводки о проделанной работе, заказывал продукты и запчасти. Вечерами мы с дядей Сашей сидели у печки, пили чай и слушали рассказы Фёдоровича о его жизни и похождениях в тайге.

Однажды во время очередной передачи я услышал тревожный сигнал. На одной из буровых произошла авария. Пострадал человек. Не теряя времени, я связался с базой, вызвал помощь с города. Пока ждали прибытия медиков, оказал первую помощь пострадавшему. В этот момент я почувствовал себя настоящим членом команды, нужным и полезным.

После этих двух месяцев, когда пришло время уезжать на преддипломную практику, у меня было не только заработанные деньги, но и ценный опыт работы в суровых условиях, новые друзья и уверенность в своих силах. Прощаясь с Фёдоровичем и дядей Сашей, я знал, что обязательно вернусь в эти края, где тайга, работа и люди стали частью моей жизни.

История на этом не заканчивается. Жизнь и работа в тайге всегда полна неожиданных, весёлых и грустных историй.