Добавлено: 15 ноя 2010, 22:30
Недавно на сайте одного новоиспеченного охотничьего журнала, редакционной командой которого (по ее собственным словам) могло бы гордиться любое издание охотничьей тематики, я наткнулась на статью «Не то, что мните вы, порода», вышедшую за подписью Владимира Самошина
Несмотря на злобный, а местами и откровенно хамский тон, статья эта меня немало насмешила, так как в своей попытке «пнуть» одну из наших немногих национальных пород борзых — хортую автор договорился до полного абсурда.
Фото Алексея Оболенского
Введу читателей в курс дела. В №№ 15 и 39 «РОГ» за 2009 г. вышли две статьи: Елены Халмоши «В защиту хортой борзой» и ответ на нее Марии Становой «Защитите от защитников». Оба автора мне хорошо знакомы, они искренне любят и ценят нашу национальную породу и переживают за ее судьбу. В 90-е годы прошлого века хортая перенесла два серьезных удара: массовый вывоз поголовья в Китай и столь же массовую метизацию на юге России и Украине с грейхаундом. Все это привело к резкому сужению генофонда породы. К счастью, до точки «не возврата» мы не дошли. Хортая борзая — географически очень широко распространенная порода. И в областях с более суровым климатом (Волгоградская, Саратовская, Тамбовская и т.д.) гибриды с грейхаундом оказались непригодны для использования на охоте. Да и в более южных областях охотники, наигравшись в «изобретение велосипеда», вернулись к кровным собакам. Но последствия этого длившегося десятилетие «эксперимента» придется вымывать из породы не одно и не два поколения.
Так вот, искренне переживая за судьбу хортых, Елена Халмоши с известной долей наивности предположила, что использование в племенной работе собак исключительно с 4-коленной родословной застрахует породу от проникновения метисов. Как пример она приводит польского харта, хотя совершенно не знает, как обстоят дела с этой породой. Мария Становая, напротив, знает ситуацию с польским хартом, можно сказать, изнутри, а будучи ветеринарным врачом, объясняет недопустимость закрытия «студ-бука» для собак с неполными родословными на родине породы.
Кстати, сама Халмоши начинала свою деятельность заводчика с хортой суки Белки, купленной у ростовских цыган безо всяких родословных документов и получившей когда-то под моим судейством оценку экстерьера «отлично». Эта, безусловно, классная собака на сегодняшний день присутствует в родословных почти всех украинских хортых. С другой стороны, имея 4-коленные родословные, многие украинские собаки несут в своем экстерьере явные черты недавней метизации. Однако оба автора исходят из посылки помочь любимой породе нащупать наилучший путь развития.
Не то «Владимир Самошин». Его статья брызжет злобой и раздражением в адрес отечественной породы. Должна сказать, что за без малого тридцать лет полевой, выставочной и заводской практики ни мне, ни моим очень и очень многочисленным знакомым борзятникам никогда не приходилось даже слышать о существовании владельца борзых (к каковым он себя причисляет) с именем «Владимир Самошин», и уж тем более встречать когда-либо его самого или его собак. Справившись в редакции «РОГ», я выяснила, что данное имя не является даже литературным псевдонимом. Еще в прошлом году статья «Не то, что мните вы, порода» была предложена к публикации в «РОГ», но на просьбу представить в редакцию копии своих документов от автора последовало лишь «честное слово». А с анонимами «РОГ» не работает. Однако команда «профессионалов» другого издания оказалась менее щепетильной, позволив автору (или группе авторов), скрывающему свое лицо в лучших традициях интернет-форумов самого низкого пошиба, высказаться на своих страницах.
Вернемся к статье. Прежде всего удивляет степень ненависти к одной из немногих отечественных охотничьих пород. Казалось бы, «не нравится — не ешь»! Ведь никто не заставляет держать нелюбимую породу. Однако автора раздражает любое доброе слово в адрес хортых. М. Становая «посмела» назвать их уникальнейшей породой! Нашего анонима это настолько разозлило, что он более трети своей статьи потратил на доказательство того, что это не так: и слова-то такого в русском языке нет, и «является она всего лишь одним из представителей многочисленной группы гладкошерстных борзых, издревле распространенных на огромной территории от Британии на Западе до Китая на Востоке», и описание голов из книги В. Казанского привел… Просто жаль становится человека, тратящего столько сил, чтобы «пнуть» ненавистную хортую!
Ну да: одна «из рода», и что с того? Каждую породу из этого самого рода можно смело назвать уникальнейшей для своего климата, ландшафта и использования на охоте! И головы (череп — самая «консервативная» часть скелета) у родственных пород похожи, но так и должно быть.
А вот с русским языком у анонима совсем беда! Особенно рассмешила фраза, в которой он упрекает М. Становую в отрыве от «корней». Она, дескать, использует слово «внешность» там, где русские используют… «экстерьер», кстати сказать, слово французское. Хорош русский! Придется, видно, объяснить этому «языковеду», что и в использовании слова «аборигенный» М. Становая не сделала никакой ошибки. Действительно, иногда (!) это слово используют как синоним понятия «примитивный», но у него есть и другая смысловая нагрузка: «автохтоны, коренные жители страны, местности».
Вообще все породы собак по способу выведения делятся на аборигенные и искусственно выведенные путем гибридизации (например, черный терьер), а по способу ведения породы — на примитивные, переходные и заводские. Так что даже русская псовая борзая является нашей аборигенной породой, уже достаточно долго ведущейся заводским путем. А вот хортую можно отнести на сегодняшний день только к переходным породам. Спасибо, конечно, автору, что удлинил ее заводскую историю на 150 лет, но хортая как-нибудь обойдется (как обходилась уже столетия) и без таких «подарков»! Стандарт на нее утвержден лишь в 1951 году, и на сегодня заводской работой не охвачена еще весьма существенная часть поголовья, отбор в котором ведется исключительно по охотничьим качествам и на выживаемость, т.е. способом так называемой «народной селекции». Экстерьерно эти собаки в большинстве своем очень хороши. И отказываться от их племенного использования глупо и безнравственно. Они наш резерв генетического разнообразия и здоровья.
Далее «Самошин» нападает на функциональность экстерьера. Что же первично: экстерьер или его функции? Для рабочих пород это краеугольный камень, лежащий в основе племенной работы. Автору пришлось долго подбирать пример, чтобы доказать независимость экстерьера от его функций. Вот все, что он смог «родить»: «... достаточно взглянуть, скажем, на грейхаунда и доберман-пинчера. Экстерьер собак этих пород (если, конечно, у добермана не купированы уши и хвост) весьма схож (радуйтесь, грейхаундисты! — Л.П.), тогда как функции абсолютно разные. Или другой пример. Экстерьер, скажем, русской псовой борзой сильно отличается от экстерьера североафриканской слюгги. А ведь функции-то у них одинаковые: обе типичные борзые».
Вот это пассаж! Человек настолько безграмотен в вопросах собаководства и биомеханики, что даже не смог осознать всей абсурдности своих примеров! Оставив в стороне более мелкие различия, объясню «специалисту»: доберман и грейхаунд принципиально отличаются пропорциями частей скелета, а это — минимум пропорции отделов позвоночника (спина, поясница, круп) и пропорции костей задних конечностей (бедро, голень, плюсна), плюс к этому доберман высокоперед. И именно поэтому он неспособен к движению карьером (рабочий аллюр любой борзой), а работает исключительно на галопе, а при попытке поймать зверя на скорости неизбежно «полетит» через голову. Слюгги же применяются для охоты в зоне пустынь и полупустынь для длительной доскачки, а наши псовые борзые — в лесной и лесостепной зонах для ловли зверя накоротке. Вот она связь: климат, ландшафт, особенности работы!
Вопрос этот исключительно важен для всего собаководства! Именно из-за разрыва судейства по экстерьеру и понимания экспертами, для чего он служит (его функции), большинство современных пород, в прошлом рабочих, превратились (или превращаются) в карикатуру на самое себя. Эдакие золотые рыбки — в прошлом прелестные карасики (исходная форма: китайский серебряный карась), а ныне — уроды, не способные даже нормально плавать, но зато обвешанные всякой «мишурой»! Среди борзых подобный путь уже прошла афганская борзая, превратившаяся из аборигенной охотничьей собаки в афгана. На этот же путь встала, к сожалению, и наша псовая борзая, процент работоспособности которой год от года снижается катастрофическими темпами. Причем что интересно: теряются породные признаки, вроде бы напрямую не связанные с правильностью сложения. Среди псовых шоу-разведений, помимо правильности пропорций скелета, исчезли «русачья» лапа, ухо в правильном закладе, потеряны правильная структура псовины и… красивые головы! Хотя, казалось бы, при отборе по «красоте» они-то должны были сохраниться! Но в живом организме все взаимосвязано, собака не детский конструктор: меняется один признак — меняется целый комплекс. Функции определяют экстерьер, а не наоборот! И пока собакозаводчики этого не поймут, их любимые породы неуклонно будут превращаться в уродливых «золотых рыбок».
Уникальность же хортой и других аборигенных пород, которых еще не коснулось шоу-разведение, состоит именно в том, что до сегодняшнего дня отбор в них ведется почти исключительно по охотничьим качествам. Основное поголовье хортых сосредоточено в сельской местности, где никто и никогда не станет кормить «тупицу». Часть же горожан готова пускать в разведение все, что родилось от их собак, невзирая на заведомую «тупость» производителей. И это — путь в никуда! Лишь предельная функциональность эстерьера сделала хортую изумительно красивой собакой. Эта красота — красота дикого зверя, где, как говорится, ни отнять, ни прибавить, все на месте и нет ничего лишнего.
Не упустил случая «Самошин» пройтись и по «неполным» родословным части нынешних хортых. Не так давно я подробно осветила этот вопрос в своей статье «О пользе и вреде охотничьих собак» («РОГ» № 27, 2010), поэтому здесь замечу лишь, что неизбежное (при использовании в разведении исключительно собак с «полными» родословными) сужение породы приведет только к одному результату — полной и скорой деградации породы!
Вот так, не понимая сути процесса, испытывая к хортой исключительно отрицательные чувства (да и к другим отечественным борзым, если вспомнить более ранние публикации этого автора), безликий аноним тем не менее пытается указывать, как хортой борзой «жить дальше». Наша отечественная порода, слава Богу, жила без самошинского одобрения и дальше проживет! Благо, заслуженных поклонников у этой уникальнейшей, красивейшей и, главное, работающей породы ой как немало! И становится только больше. И я одна из них. Держу этих собак 30 лет, и ни разу не разочаровалась в своем выборе.
На правах охотника, эксперта, заводчика, полевика, которого знает практически любой борзятник бывшего СССР, хочу спросить у анонима, боящегося свое лицо открыть (Гюльчатай!): «Вы-то что можете предъявить? Где результаты Ваших трудов? Не Вы промеряли сотни собак и составляли стандарт, не Вы создавали коллекционные группы, выводили этих собак на ринги и в поля, не Вы проводили генетические исследования, не Вы остановили метизацию, не Вы объясняете охотникам в «глубинке» необходимость ведения племенной документации. Что Вы хотите и можете нам дать, кроме своего безграмотного и никчемного словоблудия?..»
Мой Вам совет: лучше читайте и дальше для приобретения мудрости китайских философов. А коль Вы так любите эпиграфы и поговорки, добавлю в вашу коллекцию еще одну, современную: «Не плюй в колодец: вылетит — не поймаешь!»
Приношу читателям извинения за излишнюю эмоциональность написанного, но мне трудно смириться с агрессией в адрес заслуженно любимой многими охотниками породы. Есть и еще причина: я очень не люблю анонимов.
Лада Понаморева
Российская охотничья газета № 836 от 4 августа 2010 г.
Несмотря на злобный, а местами и откровенно хамский тон, статья эта меня немало насмешила, так как в своей попытке «пнуть» одну из наших немногих национальных пород борзых — хортую автор договорился до полного абсурда.
Фото Алексея Оболенского
Введу читателей в курс дела. В №№ 15 и 39 «РОГ» за 2009 г. вышли две статьи: Елены Халмоши «В защиту хортой борзой» и ответ на нее Марии Становой «Защитите от защитников». Оба автора мне хорошо знакомы, они искренне любят и ценят нашу национальную породу и переживают за ее судьбу. В 90-е годы прошлого века хортая перенесла два серьезных удара: массовый вывоз поголовья в Китай и столь же массовую метизацию на юге России и Украине с грейхаундом. Все это привело к резкому сужению генофонда породы. К счастью, до точки «не возврата» мы не дошли. Хортая борзая — географически очень широко распространенная порода. И в областях с более суровым климатом (Волгоградская, Саратовская, Тамбовская и т.д.) гибриды с грейхаундом оказались непригодны для использования на охоте. Да и в более южных областях охотники, наигравшись в «изобретение велосипеда», вернулись к кровным собакам. Но последствия этого длившегося десятилетие «эксперимента» придется вымывать из породы не одно и не два поколения.
Так вот, искренне переживая за судьбу хортых, Елена Халмоши с известной долей наивности предположила, что использование в племенной работе собак исключительно с 4-коленной родословной застрахует породу от проникновения метисов. Как пример она приводит польского харта, хотя совершенно не знает, как обстоят дела с этой породой. Мария Становая, напротив, знает ситуацию с польским хартом, можно сказать, изнутри, а будучи ветеринарным врачом, объясняет недопустимость закрытия «студ-бука» для собак с неполными родословными на родине породы.
Кстати, сама Халмоши начинала свою деятельность заводчика с хортой суки Белки, купленной у ростовских цыган безо всяких родословных документов и получившей когда-то под моим судейством оценку экстерьера «отлично». Эта, безусловно, классная собака на сегодняшний день присутствует в родословных почти всех украинских хортых. С другой стороны, имея 4-коленные родословные, многие украинские собаки несут в своем экстерьере явные черты недавней метизации. Однако оба автора исходят из посылки помочь любимой породе нащупать наилучший путь развития.
Не то «Владимир Самошин». Его статья брызжет злобой и раздражением в адрес отечественной породы. Должна сказать, что за без малого тридцать лет полевой, выставочной и заводской практики ни мне, ни моим очень и очень многочисленным знакомым борзятникам никогда не приходилось даже слышать о существовании владельца борзых (к каковым он себя причисляет) с именем «Владимир Самошин», и уж тем более встречать когда-либо его самого или его собак. Справившись в редакции «РОГ», я выяснила, что данное имя не является даже литературным псевдонимом. Еще в прошлом году статья «Не то, что мните вы, порода» была предложена к публикации в «РОГ», но на просьбу представить в редакцию копии своих документов от автора последовало лишь «честное слово». А с анонимами «РОГ» не работает. Однако команда «профессионалов» другого издания оказалась менее щепетильной, позволив автору (или группе авторов), скрывающему свое лицо в лучших традициях интернет-форумов самого низкого пошиба, высказаться на своих страницах.
Вернемся к статье. Прежде всего удивляет степень ненависти к одной из немногих отечественных охотничьих пород. Казалось бы, «не нравится — не ешь»! Ведь никто не заставляет держать нелюбимую породу. Однако автора раздражает любое доброе слово в адрес хортых. М. Становая «посмела» назвать их уникальнейшей породой! Нашего анонима это настолько разозлило, что он более трети своей статьи потратил на доказательство того, что это не так: и слова-то такого в русском языке нет, и «является она всего лишь одним из представителей многочисленной группы гладкошерстных борзых, издревле распространенных на огромной территории от Британии на Западе до Китая на Востоке», и описание голов из книги В. Казанского привел… Просто жаль становится человека, тратящего столько сил, чтобы «пнуть» ненавистную хортую!
Ну да: одна «из рода», и что с того? Каждую породу из этого самого рода можно смело назвать уникальнейшей для своего климата, ландшафта и использования на охоте! И головы (череп — самая «консервативная» часть скелета) у родственных пород похожи, но так и должно быть.
А вот с русским языком у анонима совсем беда! Особенно рассмешила фраза, в которой он упрекает М. Становую в отрыве от «корней». Она, дескать, использует слово «внешность» там, где русские используют… «экстерьер», кстати сказать, слово французское. Хорош русский! Придется, видно, объяснить этому «языковеду», что и в использовании слова «аборигенный» М. Становая не сделала никакой ошибки. Действительно, иногда (!) это слово используют как синоним понятия «примитивный», но у него есть и другая смысловая нагрузка: «автохтоны, коренные жители страны, местности».
Вообще все породы собак по способу выведения делятся на аборигенные и искусственно выведенные путем гибридизации (например, черный терьер), а по способу ведения породы — на примитивные, переходные и заводские. Так что даже русская псовая борзая является нашей аборигенной породой, уже достаточно долго ведущейся заводским путем. А вот хортую можно отнести на сегодняшний день только к переходным породам. Спасибо, конечно, автору, что удлинил ее заводскую историю на 150 лет, но хортая как-нибудь обойдется (как обходилась уже столетия) и без таких «подарков»! Стандарт на нее утвержден лишь в 1951 году, и на сегодня заводской работой не охвачена еще весьма существенная часть поголовья, отбор в котором ведется исключительно по охотничьим качествам и на выживаемость, т.е. способом так называемой «народной селекции». Экстерьерно эти собаки в большинстве своем очень хороши. И отказываться от их племенного использования глупо и безнравственно. Они наш резерв генетического разнообразия и здоровья.
Далее «Самошин» нападает на функциональность экстерьера. Что же первично: экстерьер или его функции? Для рабочих пород это краеугольный камень, лежащий в основе племенной работы. Автору пришлось долго подбирать пример, чтобы доказать независимость экстерьера от его функций. Вот все, что он смог «родить»: «... достаточно взглянуть, скажем, на грейхаунда и доберман-пинчера. Экстерьер собак этих пород (если, конечно, у добермана не купированы уши и хвост) весьма схож (радуйтесь, грейхаундисты! — Л.П.), тогда как функции абсолютно разные. Или другой пример. Экстерьер, скажем, русской псовой борзой сильно отличается от экстерьера североафриканской слюгги. А ведь функции-то у них одинаковые: обе типичные борзые».
Вот это пассаж! Человек настолько безграмотен в вопросах собаководства и биомеханики, что даже не смог осознать всей абсурдности своих примеров! Оставив в стороне более мелкие различия, объясню «специалисту»: доберман и грейхаунд принципиально отличаются пропорциями частей скелета, а это — минимум пропорции отделов позвоночника (спина, поясница, круп) и пропорции костей задних конечностей (бедро, голень, плюсна), плюс к этому доберман высокоперед. И именно поэтому он неспособен к движению карьером (рабочий аллюр любой борзой), а работает исключительно на галопе, а при попытке поймать зверя на скорости неизбежно «полетит» через голову. Слюгги же применяются для охоты в зоне пустынь и полупустынь для длительной доскачки, а наши псовые борзые — в лесной и лесостепной зонах для ловли зверя накоротке. Вот она связь: климат, ландшафт, особенности работы!
Вопрос этот исключительно важен для всего собаководства! Именно из-за разрыва судейства по экстерьеру и понимания экспертами, для чего он служит (его функции), большинство современных пород, в прошлом рабочих, превратились (или превращаются) в карикатуру на самое себя. Эдакие золотые рыбки — в прошлом прелестные карасики (исходная форма: китайский серебряный карась), а ныне — уроды, не способные даже нормально плавать, но зато обвешанные всякой «мишурой»! Среди борзых подобный путь уже прошла афганская борзая, превратившаяся из аборигенной охотничьей собаки в афгана. На этот же путь встала, к сожалению, и наша псовая борзая, процент работоспособности которой год от года снижается катастрофическими темпами. Причем что интересно: теряются породные признаки, вроде бы напрямую не связанные с правильностью сложения. Среди псовых шоу-разведений, помимо правильности пропорций скелета, исчезли «русачья» лапа, ухо в правильном закладе, потеряны правильная структура псовины и… красивые головы! Хотя, казалось бы, при отборе по «красоте» они-то должны были сохраниться! Но в живом организме все взаимосвязано, собака не детский конструктор: меняется один признак — меняется целый комплекс. Функции определяют экстерьер, а не наоборот! И пока собакозаводчики этого не поймут, их любимые породы неуклонно будут превращаться в уродливых «золотых рыбок».
Уникальность же хортой и других аборигенных пород, которых еще не коснулось шоу-разведение, состоит именно в том, что до сегодняшнего дня отбор в них ведется почти исключительно по охотничьим качествам. Основное поголовье хортых сосредоточено в сельской местности, где никто и никогда не станет кормить «тупицу». Часть же горожан готова пускать в разведение все, что родилось от их собак, невзирая на заведомую «тупость» производителей. И это — путь в никуда! Лишь предельная функциональность эстерьера сделала хортую изумительно красивой собакой. Эта красота — красота дикого зверя, где, как говорится, ни отнять, ни прибавить, все на месте и нет ничего лишнего.
Не упустил случая «Самошин» пройтись и по «неполным» родословным части нынешних хортых. Не так давно я подробно осветила этот вопрос в своей статье «О пользе и вреде охотничьих собак» («РОГ» № 27, 2010), поэтому здесь замечу лишь, что неизбежное (при использовании в разведении исключительно собак с «полными» родословными) сужение породы приведет только к одному результату — полной и скорой деградации породы!
Вот так, не понимая сути процесса, испытывая к хортой исключительно отрицательные чувства (да и к другим отечественным борзым, если вспомнить более ранние публикации этого автора), безликий аноним тем не менее пытается указывать, как хортой борзой «жить дальше». Наша отечественная порода, слава Богу, жила без самошинского одобрения и дальше проживет! Благо, заслуженных поклонников у этой уникальнейшей, красивейшей и, главное, работающей породы ой как немало! И становится только больше. И я одна из них. Держу этих собак 30 лет, и ни разу не разочаровалась в своем выборе.
На правах охотника, эксперта, заводчика, полевика, которого знает практически любой борзятник бывшего СССР, хочу спросить у анонима, боящегося свое лицо открыть (Гюльчатай!): «Вы-то что можете предъявить? Где результаты Ваших трудов? Не Вы промеряли сотни собак и составляли стандарт, не Вы создавали коллекционные группы, выводили этих собак на ринги и в поля, не Вы проводили генетические исследования, не Вы остановили метизацию, не Вы объясняете охотникам в «глубинке» необходимость ведения племенной документации. Что Вы хотите и можете нам дать, кроме своего безграмотного и никчемного словоблудия?..»
Мой Вам совет: лучше читайте и дальше для приобретения мудрости китайских философов. А коль Вы так любите эпиграфы и поговорки, добавлю в вашу коллекцию еще одну, современную: «Не плюй в колодец: вылетит — не поймаешь!»
Приношу читателям извинения за излишнюю эмоциональность написанного, но мне трудно смириться с агрессией в адрес заслуженно любимой многими охотниками породы. Есть и еще причина: я очень не люблю анонимов.
Лада Понаморева
Российская охотничья газета № 836 от 4 августа 2010 г.
